Николай всю свою жизнь верил в любовь до гроба и прочие сказки. Осознание пришло слишком поздно. Он находился на линии разграничения между Жизнью и Смертью. Еще раз копнуть внутрь, и окажется, что его жизнь с Дианой и Борей вовсе не то, чего он на самом деле хотел. Он лишь оказался замкнут внутри этой клетки ответственности перед женой и сыном, без шанса на выход. Он дал своей бывшей жене пометить его руками еще в тот момент, под деревом, когда все можно было исправить, просто уйдя от нее, отдавая женщину с ребенком на произвол судьбы.
Николай начал понимать своего отца, оставившего их с матерью без сильного мужского плеча – его отец хотел жить своей жизнью, не подавляя собственную свободу обстоятельствами. Николай совершил последний рывок к открытию своей сути – он всего лишь копия своего отца, только более слабая и ведомая.
Мина печали спала, а на ее место пришла умиротворяющая, принимающая улыбка. Счастье, осознание собственной души и признание себя как личности, пропитало Коленьку. Встав со стула, он посмотрел своими уже светлыми глазами на Бориса, протянул к нему руки и обнял его, говоря на ухо:
– Спасибо Боренька, – он обнял сына еще крепче, – спасибо что помог мне все понять, – Николай выпустил свою небиологическую кровь из своих объятий, – иди к маме, а я, пожалуй, пойду спать – уже поздно.
– Как поздно? Сейчас только шесть вечера. Тебе белка в голову залезла? – удивленно произнес он
– Нет, Боренька, – Николай продолжал улыбаться, – просто у тебя есть необъяснимая способность лечить людей, и считай, что ты только что вылечил меня этой беседой, – он направился к себе в комнату, -можешь идти к маме, я больше не злюсь на неё.
На следующий день по пробуждению Борис заглянул в комнату отца, но его там не оказалось. Комната была пуста, из наполнения в помещении осталась только мебель – вещи отца отсутствовали. Его отец наконец-то свободен, наконец-то ожил. После завтрака в одиночестве, Борис направился к матери.
Глава 37
Борис приблизился к дому на окраине города. В нем жила его мать, еще в юности. Окружающий антураж не вызывал восторга. Двор был похож на сотни тех, в которых обитали люди не столь чистых помыслов по отношению друг к другу. Но Бориса ничего не могло отвлечь от запланированной цели. Он хотел возможно в последний раз пообщаться со своей создательницей, которая не особо то и ждала свое творение.
Постучав в двери квартиры три раза, ответа из замочной скважины не последовало. Борис знал, что мама дома, ведь всю свою жизнь она если и выходила куда-то, то либо домой к Павлу, говоря им о делах по работе, либо в магазин за продуктами. Прождав у двери где-то с пять минут и поздоровавшись со всеми проходившими мимо бабушками, Борис собрался уходить.
Вдруг замок затрещал – дверь открыла она. Создательница чудища. Блудница какой только можно поискать. Вопросительно посмотрев на своего сына, даже с некоторой презрительностью, она запустила его в дом. Два близких по крови, но далеких по духу тела, безмолвно прошли в зал, и уселись на два зеленых кресла, стоявших друг напротив друга.
Комнаты не располагали особым убранством. Она никогда не убиралась в доме – всю обязанности по дому выполнял Николай, приходя уставшим с работы. Мебели было по минимуму, стены мертвецки голые. Вся квартира походила на дешевый номер в захолустном мотеле возле трассы – такой же пустой и на первый взгляд заброшенный. В прочем, какой хозяин, такая и квартира.
– Че приперся? – она пронзала своей ненавистью Бориса
– Вот ты как с сыном после долгой разлуки решила начать разговор, – с усмешкой произнес он, – чаю или воды на случай не найдется?
– Для тебя не найдется, – огрызнулась создательница, позабыв о том, кто сидит напротив нее, – ты нам с Колей жизнь испортил.
Ухмылка Бориса пропала с лица. Он не ожидал, что это существо начнет обвинять родного сына в собственных поступках. Сделав вид, что ему все равно, он продолжил.
– Так ты его все-таки любила?
– Нет, мне просто повезло найти хорошего парня, и я ухватилась за него, – из ее рта лилось столько желчи, что казалось, будто соседи этажом ниже уже утонули, – любила я твоего настоящего отца.
– Почему ты тогда не оставила моего отца и не начала отношения с Пашей?
Она замялась. Явно не хотела говорить о том, что могло бы выставить ее в нелицеприятном свете. Потупив несколько секунд в пол, она решилась сказать.
– Паша был на тот момент нестабилен, – она прятала глаза от Бориса как могла, – я не знала, что он будет представлять из себя через несколько лет.