Этьен запнулся на полуслове. А ведь Эотас, должно быть, где-то далеко сейчас смеется. Смотрит на него и смеется во всю свою солнечную глотку, глядя на то, каким ничтожеством Этьен в итоге оказался.
Долбанный сияющий увалень.
Этьен медленно перевернулся на живот, оттолкнулся обеими руками от припорошенной снегом земли и сел. А затем усмехнулся, дотронувшись ледяными пальцами до щеки.
— Я обещал, — твердо сказал он, подняв голову. — Я не буду ни о чем тебя умолять. Ни сейчас, ни когда-либо после. Слышишь меня, Эотас? Ни одной вшивой молитвы ты от меня не дождешься!
Поднявшись на ноги, Этьен взял в руку колун и развернулся к недорубленному суку.
— И когда мы снова встретимся, смеяться буду уже я.
Ветвь с треском разломилась, не выдержав его удара. И когда к вечеру Эйран и Морт вернулись в охотничий домик с сумками, полными еды, внутри их дожидался потрескивающий в камине огонь.
Комментарий к Эпилог
Дейла, огромное вам спасибо за невыразимо приятную и нужную поддержку! мне действительно было очень важно получить об этой работе отклик, и я невероятно благодарна вам за все ваши отзывы!
если это еще кто-то читал, то и вам тоже большое спасибо :”)
внимание-внимание: в будущем в фик планирую добавить несколько интермедий с раскрытием нераскрытого. очень надеюсь окупить терпение!
========== Путь праведника. Часть 1 ==========
— Так ты правда уходишь?
Этьен на миг замер с зажатым в руках бурдюком. Затем взглянул на Вентру так, словно она была никем иным, как привидевшимся ему спросонья духом. Ее светлые глаза пылали, отражая отблеск единственной горевшей свечи, и Этьену почему-то увиделось в них знакомое выражение.
Они все так на него смотрят. Все без исключения. Неужели им не надоедает?
— Ну да, — легко отмахнулся Этьен, запихнув бурдюк подальше в сумку. — А не все ли равно?
— Нет, — быстро отозвалась Вентра, поправив повязку на лбу. — Разумеется нет. И куда ты пойдешь, позволь спросить?
— Обкашливать вопросики. А то уж больно много их накопилось на моем веку.
Вентра беззвучно что-то прошипела. Затем, встрепенувшись, сделала несколько шагов по кладовке, из которой Этьен впопыхах тащил съестное. Ух, подумал Этьен. А ведь она настоятелю об этом в любом случае расскажет. Может, стоит на нее…
— Знаешь, — прорычала Вентра, поравнявшись с ним и заглянув в его сумку, — что бывает с теми, кто нарушает данные богам клятвы?
Этьен пожал плечами.
— Им засовывают в задницу молитвенник в надежде, что хоть это повлияет на их распущенность?
— Именно! — вспыхнула Вентра. — Только вот тебе в задницу засунут не один несчастный молитвенник, а сразу всю церковную библиотеку!
— Какого невысокого мнения ты о моей заднице, раз думаешь, что там поместится целая библиотека.
Вентра резко шлепнула его по щеке. Этьен в ответ лишь тяжело выдохнул.
— Ты же прекрасно знаешь, — чуть более спокойно сказала через минуту Вентра, уведя прядь за остроконечное ушко, — что па… что настоятель никогда не скупится на еду и что он готов выполнить любые твои просьбы. Зачем же ты так подло предаешь его доверие?
Уложив в сумку объемный кусок хлеба и кивнув самому себе, Этьен затянул на суме ремешок, закинул себе ее на плечо и обернулся на Вентру.
— Я буду очень благодарен, если ты извинишься за меня.
— Еще чего!
Этьен вздохнул.
— Послушай. Я не должен тебе денег, я не убивал твоих родственников и я с тобой не спал. Чего ж ты так злишься?
Глаза у Вентры блеснули. Тем самым, уже изрядно надоевшим Этьену выражением.
— Да потому что, — процедила она, — ты обещал папе, что останешься здесь до начала сбора урожая! И что научишь меня играть на лютне! А сам… а сам…
Вентра всхлипнула, быстро закрыв лицо рукой. Этьен, на миг закатив глаза, подошел к ней вплотную и обнял ее за плечи. Она всхлипнула вновь.
— Ты ужасный врун, — сдавленно прошептала Вентра, попытавшись его оттолкнуть. — Я тебя видеть не…
— Милая моя, — вздохнул Этьен, наклонившись к самому ее уху. — Прости. Я очень устал.
Она совсем неслышно что-то пропищала, уверенно стукнув его рукой в грудь. Затем, вздрогнув, вдруг прижалась к нему.
Они стояли в центре крохотной церковной кладовки, которую освещал свет одной лишь нервно подрагивающей свечи. Очень явственно пахло чесноком и какими-то еще травами. Но запах рыжих волос Вентры оставался единственным, что Этьен мог сейчас ощущать.
— Я вернусь чуть позже, если ты хочешь.
— Я не хочу.
— А ты захоти.
Она отпрянула от него, заглянув ему в глаза с явственным осуждением.
— Куда ты пойдешь?
— Повидать старого друга.
Вентра нахмурилась.
— Я думала, у тебя нет друзей.
— А у меня их и нет.
Внутри себя Этьен услышал, что она вот-вот плюнет ему в лицо, но не стал даже отклоняться. Лишь аккуратно взял ее за подбородок правой рукой, пододвинув еще ближе к своему лицу. И тут же ощутил, как в груди у Вентры быстро что-то сжалось.
— Ну, как обычно, — спокойно сказала она, отведя взгляд. — Никогда ты мне ничего не рассказывал. Почему тебе так все равно на всех?
— Хорошая ты моя, мне совсем не все равно, — улыбнулся Этьен, опустив правую руку обратно ей на плечо. — Но мое присутствие быстро утомляет людей, как и я быстро утомляюсь чужим присутствием. Я не хочу доставлять тебе и твоему отцу еще больше проблем. Вы и так сделали для меня очень много.
— Видимо, недостаточно для того, чтобы ты с нами остался, — выдохнула Вентра. — Я не думала, что все так кончится.
— Правильно. Ты не думала. Ты это знала.
Она легко отстранилась, обернувшись к нему спиной и скрестив руки на груди. Этьену очень нравилось смотреть на нее со спины. Наверное, потому, что он к этому уже привык.
— Так куда же отцу выслать бригаду охотников за головами, чтобы они вытрясли из тебя деньги за весь твой простой здесь?
Этьен улыбнулся.
— Я не думаю, что они осмелятся заявиться домой к самому главному святому Редсераса.
Вентра, нахмурившись, обернулась.
— Во дворец, значит?
— Нет. Чуть дальше.
Она усмехнулась.
— Старый друг, говоришь? А ты ведь и правда умалишенный.
— Кто ж спорит?
Вентра тихонько рассмеялась. Затем, сощурившись, подскочила к нему и кратко поцеловала в губы.
— Скажу папе, что ты ушел проповедничать, — выдохнула она, отпрыгнув к двери. — Приходи, как разберешься со всеми своими глупостями. Мой молитвенник будет ждать твою задницу.
— Приду, — с улыбкой кивнул он. — Не смогу себе позволить пропустить столь интимную процедуру.
***
Когда его глазам открылся вид на скудные кукурузные поля, откуда ни возьмись объявился порывистый ветер. Травы вокруг заплясали, волосы Этьена взметнулись, мгновенно наведя на его голове полный бардак, и даже медальон на его груди, казалось, встрепенулся. Этьен ухмыльнулся, не сбавляя шага. Затем, пригладив волосы, взял медальон в руку и взглянул на него.
— Ты меня осуждаешь за сам факт того, что я питаю слабость к эльфийкам, или только за то, что я пытаюсь с этой слабостью бороться?
Ветер вновь всколыхнулся, растрепав его волосы. Этьен, отпустив медальон, вновь пригладил голову и сплюнул.
— Задолбал уже вредничать, — недовольно буркнул он. — Право слово, ну не я же виноват в том, что они такие хорошенькие! Особенно в церковных робах.
Холмик, по которому бежала тропинка, резко ушел вниз, и тогда Этьен буквально провалился в кукурузное поле. Он неосознанно вздохнул, задержавшись на миг. Кукурузные початки выглядели вяло и были изрядно подпорчены вредителями, но даже среди них можно было разглядеть вполне здоровые экземпляры. Нужно ведь уметь видеть хорошее, уверенно подумал Этьен. В конце концов, кто бы мог знать всего-то пять лет назад, что у них все-таки будет когда-нибудь урожай. Хоть какой-нибудь. Хоть где-нибудь.
— Знаешь, — выдохнул Этьен, сделав неуверенный шаг вперед по тропе, — ты бы мог и помочь своим людям, раз до сих пор жив. Иначе до твоего Рассвета мало кто доживет.