Испугалась и замерла на месте. Не такой её воспитывали родители. Да и желание ломать гибкие ноги незнакомой барышни были ей раньше чужды. Но тут взыграло что-то глубинное, почти первобытное. Самый примитивный расклад – кто-то покушается на моё, этот кто-то будет уничтожен. Попытка продышать накатившую ярость не дала ощутимых результатов. Адель, вооружившись бокалом кьянти, решила мысленно расковырять проблему, чтобы понять её истоки.
Ответ нашёлся сразу. Да он и не терялся. Всё время стоял на виду. Диего. Её супруг. С самой первой встречи он провоцировал её раскрыть всё, что воспитание тщательно в ней гасило. Смелые желания, неприемлемые в обществе поступки, пошлые мысли, непристойные слова и безнравственные ожидания. Говорил, смущая своим маниакальным шепотом, что желает видеть всех чертей её тихого омута. Она честно старалась соблюдать в его присутствии все условности и правила этикета, надеялась сохранить брак в статусе фиктивного, но наедине это не представлялось возможным.
Первый шаг был сделан в день официального знакомства. Тогда он не просто верховодил. Он подавлял, смущал и держал её на той острой грани, когда страх и желание существуют в страстном переплетении друг друга. Он подчинял её. Диктовал свои желания. Соблазнял её желать того же. Но почти в самый последний момент с хитростью Люцифера отступил на шаг и предложил ей самой озвучить все пожелания, обещая исполнить каждое. Множество раз прямо предлагал ей позвать кого-нибудь на помощь, приказать ему отпустить её и бежать в безопасность. Но тем тонкие манипуляции сильнее сказанных в лоб посылов. Даже правда в последней инстанции, предложенная открыто и без лукавства, будет отвергнута. Дьяволу необязательно говорить неправду, чтобы вводить в заблуждение. Тогда, в первый день их официального знакомства, Диего предложил ей высказать желания вслух и, вместо свободы, она пожелала его. Первым шагом дело не ограничилось.
Вторым стало согласие на ужин. В тот же день. Согласие, которое она могла не давать. Согласие, которое подразумевало, что не только ужинать и разговаривать они будут. А после первого такого вечера будет множество других. Множество томных вечеров, переходящих в знойные ночи, которые она будет встречать в объятиях сначала жениха, а потом мужа. Человека, который открыто и пошло сообщил ей свои планы. Перепробовать с ней все известные в мире страсти. А следом предложил остановить его. Сообщить обо всем отцу, высказать желание разорвать сделку и жить дальше. Без Диего в своей жизни и постели. Он соблазнял её снова озвучить свои желания.
Тогда она не просто пожелала остаться. Адель позволила себе желать чего-то провокационного, нецеломудренного и возмутительно откровенного. Пунцовея от непривычной роли, она дрожащим голосом сказала, что хочет снова оказаться на его столе и почувствовать его вопиюще непристойный поцелуй меж своих ног. Прямо как в ночь их первой встречи. Голос срывался, от смущения она едва не сломала все свои ногти, а лицо горело так, что по ощущению должно было воспламенять всё вокруг. Желать мысленно было непросто, а проговаривать желания вслух и вовсе безнравственно. Диего улыбался так широко, как ни один демон не сможет.
– Слушаюсь и повинуюсь, моя наречённая, – шептал он, выцеловывая вдоль её шеи долгую влажную дорожку.
В его руках она ощущала себя хрупкой фарфоровой куклой. Столь легко и трепетно он подхватывал её на руки. Укладывал на столешницу как на алтарь. Не спешил.
– Знаешь, душа моя, – с плотоядной улыбкой отметил он, медленно ведя рукой по её бедру. – Я – человек слишком уж прямолинейный. Без твоих подсказок никак не справлюсь. Скажи, моё нежное адское создание, как ты хочешь…
Щёки вспыхнули пуще прежнего. Адель едва нашла в себе силы подобрать слова, чтобы озвучить желание. Но теперь от неё требовалось говорить. Произносить возмутительно пошлые подсказки, верховодить порочным поцелуем. Голос дрожал. Юбка платья была самым грязным образом задрана к животу. Из-за новой роли, Адель чувствовала себя невероятно уязвимой. Как если бы это была её первая близость с Диего или первая близость вовсе.