Наречённый дарил колючие поцелуи её бедрам. Шептал слова, от которых любая воспитанная девушка уже свалилась бы в обморок. Адель от смущения желала оказаться как можно дальше. Но от движения его губ и языка по её коже бежали пленительные мурашки. Они будили первобытные желания и притупляли смущение. Сбегались к тому местечку, что жаждало его особенного поцелуя. Едва Диего коснулся кромки её белья, она едва не зашипела от нетерпения. Но наречённый всё больше дразнил и не спешил приближаться к своей исходящей нетерпением невесте. Оставался верным своему слову. Ждал её приказов. Подсказок.
– Сними. С. Меня. Т-т-трусики, – сгорая от смущения не меньше чем от желания, выдавила из себя Адель.
Он подчинился. Стянул их с ней самым пошлым способом – зубами. Это было столь заезжено и вульгарно, что всё ещё продолжало вызывать ответный отклик во всём теле. Новые правила игры запускали в теле ранее неведомые реакции. Невероятную власть над всем. Над мужчиной, который одним взглядом мог её подчинить, но теперь безоговорочно исполнял всё, что она желала. Эта власть пугала и пьянила, она возбуждала на совершенно ином уровне, ощущалась дикой стихией.
Адель сглотнула пересохшим горлом и чуть смелее потребовала, чтобы жених наконец раздвинул её ноги. Немедленно Диего накрыл ладонями колени и неторопливо развёл их в стороны, не позволяя сомкнуть. Помня об их первой ночи она едва слышно пролепетала:
– Укуси меня.
И испуганно затихла. На нежной коже бедра сомкнулись зубы, запуская в тело безумные разряды, пьянящие сильнее всех вин мира. Лёгкая искра от укуса только начала утихать, когда его язык коснулся её там, где требовалось больше всего внимания. Невероятные по своей яркости ощущения, которые дарил только он, погрузили её в вязкое тягучее удовольствие. Сбивчивый шёпот приказов отныне срывался тяжёлым дыханием и рваными стонами. Язык гибкой змеёй обвёл самую чувствительную точку, скользил, дразнил, сводил с ума, врывался внутрь, извивался внутри. Подчинялся ломким мольбам быть настойчивее. Когда в игру вступили его пальцы и начали творить нечто невообразимое, она едва не лишилась рассудка. Ей ещё предстояло узнать, что каждая ночь с будущим мужем будет особенной, непохожей на другие.
Адель бессильно царапала пальцами по гладкой столешнице в сладострастном плаче. Сраженная собственными требованиями постичь удовольствие, доводящее до безумия. Диего звал её своим адским созданием, но в эти секунды демонического в нём было намного больше. Ревнивые мысли порой допускали мысли, что такое мастерство не появится без армии любовниц за плечами, но когда искушающе прекрасная пытка срывала её всё ближе в пропасть удовольствия, Адель гнала от себя всё лишнее. Каждое движение его губ и языка, разбивало её рассудок на осколки. Он сводил её с ума. Доводил до самого края сладкой пыткой, но держал на грани. Позволял удовольствию и страсти кружить ей голову. Хотел, чтобы она всецело отдалась новому чувству. Отдалась его неистовству. Распробовала его великолепие.
– Я хочу… Я… Хочу… Хочу… – всхлипывала она, не в силах произнести свой приказ. Хорошие девочки не произносят столь греховные фразы, пылающие порочными словами. Но Диего как змей-искуситель преодолевал все запреты и соблазнял её окунуться с ним в самые тёмные глубины распутства. – Я хочу конч… Пожалуйста.
Дыхание застревало в груди, вырывалось всхлипами. В безумной пляске тело рвалось на свободу, но хватка слишком крепкая. Время потерялось. Облетело пылью. Остались только они двое. Диего играл ею, как музыкальным инструментом, извлекая самые яркие стоны. Подчиняясь не до конца озвученному желанию, он умело распалял её до самой безудержной границы. Напряжение неистово взрывалось в ней, поднимая на невероятную высоту. Почти в стратосферу. Множество чувственных разрядов сотрясали тело, взяв яркий старт от промежности. Казалось, жизнь только что покинула её бренное тело и яркой молнией вернулась назад. Перед глазами мельтешили вспышки. Кульминация пронзала её мучительно прекрасными разрядами. Распластанное под женихом тело бессильно подрагивало. Нагая. Обессиленная. Удовлетворённая до невозможных пределов. Адель сравнивала себя с жертвой охотника, которым видела своего будущего мужа.
Диего побеждал её в игре, правила которой она не знала, но прекратить играть уже не могла. Опыт с озвучиванием своих желаний он повторял с ней множество раз. Сам менял условия, места и полноту её власти. Порой отбирал полностью. Брал её собственнически тогда и так, как ему хотелось, будто совершенно не интересуясь, нравится ей или нет. Связывал. Ограничивал в возможности видеть. Приказывал. Наказывал на малейшие нарушения. Демонстрировал всю свою возможную тиранию. И ей каждый раз до хриплых криков исступления нравилось всё, что он с ней делал.