– Душа моя… – он в лёгкой растерянности отступил, не сразу объединив образ выбегающей побитой барышни и вышедшей следом жены. – Ты только что… Это ты сделала?!..
– С ней мы поговорили, – жестко и нагловато отрезала Адель его попытки сформулировать вопрос. – Теперь поговорим с тобой. Сейчас. Наедине.
Видимо, было в её глазах что-то настолько лютое, что супруг не стал ей перечить. Более того, она видела в его взгляде искреннее восхищение с толикой страха. Так человек будет смотреть на грациозного, но очень опасного хищника, проходящего в пугающей близости. Он казался растерянным и безумно довольным складывающейся картиной. Весь путь до их общей каюты Ада не запомнила. В этот раз хотелось муженьку как следует отплатить за увиденное. И самое главное – не позволить ему перевести стрелки или хоть слово сказать поперёк. Дверь захлопнулась. Для верности она повернула в замочной скважине ключ. Настало время выяснить отношения.
– Адель… – снисходительно улыбнулся он, решив всё же начать на своих правилах.
– Я не разрешала тебе начинать, – резко оборвала она мужа и сделала к нему шаг. – На колени, Диего. Сегодня я буду говорить!
Она гневно выдохнула, внутренне чуть сжимаясь. Раньше она себе такого не позволяла. Здравый смысл говорил, что властный муж не потерпит от неё подобных слов и неминуемо последует ответ, который ей сильно не понравится. Обладатель вспыльчивой натуры может и сказать, и сделать нечто крайне неприятное. Но ярость и решительность толкали не размениваться на мелочи и танком нестись вперёд.
Смех в глазах Диего чуть поутих. На мгновение сменился гневом. Но следом супруг стал казаться заинтригованным. Медленно и бессловесно он опустился перед ней на колени, пронзая льдистым взглядом. Зная его, можно было с уверенностью сказать, что покорности в его действиях не было ни на грамм, только вызов. Он решил в очередной раз испытать её. Насколько далеко она сможет зайти, если попробует захватить власть. Из-за сильной разницы в росте глаза сомнительно верного супруга оказались на уровне её ключиц.
– У меня ноги устали, – продолжила она. – Сними с меня туфли.
На несколько коротких мгновений зрительный контакт, разбирающий её на молекулы прервался. Ему не требовалось ставить её на колени или приказывать, чтобы уверенность трусливо сбегала. Даже сейчас ярость дрогнула. Пришлось детально, секунда за секундой, возродить в памяти момент его и этой подбитой блондинки. Руки сами сжались в кулаки, а воздух вырывался из неё едва ли не с дымом. Супруг успел снять с её ноги одну туфельку.
– Медленно, – приказала она почти таким же ледяным тоном, как при разговоре с барышней. – И больше страсти. Я желаю массаж.
Плана действий не было. Только порыв. И направление этого порыва она пока не видела. Но ощутила, когда Диего вероломно воспользовался не слишком удобным положением для массажа. Он просто подхватил её под ягодицы и сначала издевательски неторопливо поднялся на ноги, не сводя насмешливого взгляда, мучительно медленно делал те самые пару шагов до кровати, да ещё и усаживал её так, словно она была самой хрупкой китайской фарфоровой вазой династии Мин. И только усадив, вновь опустился на колени перед ней.
Испытание стало куда сложнее. Сможет ли устоять на своём? Каждый раз, когда куда более опытный в любовных ласках супруг касался её, она мгновенно загоралась, забыв себя. Сама порой боялась, насколько легко он подчинил себе все её желания. Пыталась бунтовать, но всё сводилось к игре в неподчинение, которое он мгновенно сминал и получал её полностью. Теперь ставки были слишком высоки.
В каюте с приглушённым освещением. Яркие блики фейерверков снаружи освещали каюту разноцветными вспышками и начинали причудливую игру теней, в которых лицо мужа вновь стало казаться почти демоническим. Он молчал. Но за него говорили его горячие руки, в бессловесном монологе на языке соблазнения. Он начал с нежных ласк, окутавших ступни и пальцы ног. Мягкое поглаживание и легкое давление на основание ступни погружали в зыбкий морок возбуждения, удерживая на тонкой грани с откровенностью. Его руки нежно скользили вдоль ступней, не обделяя вниманием ни одного пальчика. Словно подчеркивали чувственность и эротическую сущность каждого. Сердце Адель пропустило удар, а тяжёлый от гнева воздух замер в лёгких, когда его губы медленно коснулись тонких щиколоток. Обдали потеплевшую от прикосновений кожу горячим прикосновением дыхания, которое пронеслось по телу сладострастным шелестом.