Выбрать главу

Первобытный танец тел дошёл до своего совершенства. Общий особенный ритм. Тот особенный угол, что вернее всего унесёт ввысь обоих. Предельная глубина. В этот раз без возможности остановиться. Скорость стремительно нарастала. В гуле тяжёлого дыхания верховодил пошлый звук соединения двух тел. Каюта наполнялась нетерпеливыми стонами, переходящими в почти гневный рык. Каждое движение – разряд по телу, момент полного соединения – судорожный вскрик, движение назад – дрожь по телу. И всё сильнее. С каждым мгновением.

– Сейчас…

Мир погас в безумной вспышке обоюдного исступления. Удовольствие выбросило разум в стратосферу и следом запустило дальше постигать космос без скафандра. В глазах салюты сменялись фейерверками, сжигали душу в до одури восхитительном пламени похоти. Рассудок рассыпался осколками от чрезмерного яркого наслаждения. Тело не подчинялось. Прижатое в последний момент к кровати в крепких объятиях, оно билось в своей собственной пляске. Не помня себя, Адель царапалась, сжав зубы на плече супруга…

Дрожать она не перестала даже когда сердце восстановило свой ритм. После такого забега сон стал бы ожидаемым состоянием, но сонливость не наступала. Подслащенные экстазом чувства обретали изначальную форму. Ревность перестала обжигать. Ярость утихла. Но осталась обида. Диего её неподвижность с отсутствующим выражением лица понял по-своему.

– Отдыхай, душа моя, – поцеловал он её в макушку, обнимая со спины. – Власть утомляет. Ты была сегодня выше всех похвал. Моя ревнивица.

– А ты совсем не давал повода… – горько шепнула она в ответ, чувствуя, что скоро могут подступить слёзы.

И немедленно была перевёрнута на спину. В полумраке каюты над ней навис обеспокоенный супруг. В глазах тревога, в движениях забота, желание немедленно осушить любые слёзы.

– Адель, посмотри на меня. Пожалуйста, – заключил он её лицо в колыбель своих ладоней. – Я никогда тебе не изменял. И не собираюсь.

– Я заметила, – буркнула она, стараясь отвернуться.

Он терпеливо выдохнул. Даже улыбнулся с какой-то ранее незнакомой искоркой. С великой осторожностью она была уложена лицом к лицу с мужем в мягкий плен его рук.

– Эта так называемая барышня – моя бывшая, – чуть слышно признался он с видом человека, описывающего зубную боль. – Она решила, что ей есть чем поживиться. И получила только то, что заслужила – презрение и отказ.

– И в глаз, – добавила Ада, вызвав смешок.

От признания стало легче. По-настоящему легче. Слова, что с блондинкой он всё-таки спал, вызвали отложенное желание потом с него как следует спросить за всех бывших. Но потом, как силы появятся.

– Опасная женщина! – поцеловал он её в кончик носа, вызвав улыбку. – Кто бы мог подумать, что в случае разногласий мне следует бояться не расправы от твоего отца, а тебя саму, моё нежное адское создание.

– Она сама нарвалась!

– Не сомневаюсь, – видя в её глазах недоверие, Диего тяжело вздохнул и повторил: – Посмотри на меня. Я клянусь. Мне никто, кроме тебя не нужен. В твоём тихом омуте слишком много чертей… И сегодня я вытянул самого крупного.

Последние слова он проговаривал с нескрываемой гордостью. Неужто действительно был искренне рад поменять роли и поиграть в подчинение?

– И будешь с ним жить, пока смерть не разлучит нас, муженёк! – подмигнула ему Ада с лисьей улыбкой. – Даже не надейся на пятилетний срок. Ты – мой!

– А ты – моя, навсегда…

***

Рассвет они встречали на палубе. Сон так и не пришёл. Ночь ушла на разговоры. Настало время выплеснуть всё наболевшее – все тревоги, подозрения, накопившиеся за год слова. Обиды и признания. Небо начало светлеть, когда они вышли на палубу. Предрассветная прохлада заставила Адель поёжиться. Диего накинул её озябшие плечи свой пиджак и крепко обнял. Так и стояли, глядя, как солнце окрашивает яркими красками небо. Этот рассвет казался исключительно красивым.

В поле зрения на мгновение появилась вчерашняя барышня с изрядным количеством маскирующих средств на лице. Но как появилась, так и поспешила скрыться. Ада при виде такой вертлявости улыбнулась. Ночью Диего клятвенно обещал помочь ей избавиться от трупа барышни, если та вдруг снова начнёт делать ему непристойные предложения.