- Айла, Айлочка, прости родная, так рада видеть тебя и снова я подставила тебя. Прости. Я пошла к тебе в гостиницу, Октай проводил меня, ему сказала, что задержусь у тебя на пару часов. Пришлось признаться, что к тебе иду. Н видимо и сказал Кериму. - она уже снимала босоножки и удобно устроившись на широком диване так же, как и я трясущими руками налила себе воды. Кое как успокоились вдвоем. Я выдохнула и развела руками
- Гюлай, ну что ему от меня надо? Он видел меня беременной, неужели у него нет личной жизни? Жены в конце концов, почему он если видит меня, то срывается ко мне? Я ведь даже повода не даю. Мне он не нужен, берите девушки, даром. - Гюлай усмехнулась и с огорчением заметила
- Ты сама запретила мне о нем тебе говорить. – кивнув вздохнула тяжело и спросила устало
- Так что, есть у него жена? - она помотала головой.
- Ой Айлочка, скажу, не поверишь, у него нет никого, давно. А когда увидел тебя в гостинице, Октай говорит, что неделю пил. Совсем с ума сошел. Та, что беремена была, помнишь? На приеме не подтвердилось. Он чуть офис потом не разнес. Запретил себя фотографировать с девушками. Не позволял входить даже двоюродным сестрам. Сказал, что дома им надо сидеть, раз не работают. Незачем им по офисам братьев ходить, отвлекать. Ой что-то я уже чушь несу. Прости. Ты как? - пожимаю плечами и глухим сопливым голосом отвечаю
- Да все было нормально, провела хорошо время, встречу. Ой погоди…няня ведь…она отчет…-торопливо высмаркиваюсь и смотрю затуманенным взором, Кариночка уже спит, сопит в своего зайчика. Рядом смотрит на экран Гюлай и ошарашено спрашивает
— Это что, она от Керима?! Она его копия. -я с мольбой посмотрела на нее и задушено попросила
- Гюль, прошу, не надо ему говорить. Я не хочу, чтобы он из-за ребенка…- та внезапно злым голосом зашипела
- Да ты что!!! Он только о тебе и говорит, почти два года ребенку Айли. И ты скрываешь от любящего тебя мужчины? - я выдавила не хотя
- Он от меня сразу к Танали твоей адекватной пошел, меня забыть хотел! - она с вызовом кивнула
- Так ты ему сама поворот отворот дала. Сама сказала что вы чужие люди и встреч не жди. – я осеклась и ошарашено спросила
- А ты откуда…- та с вызовом на меня посмотрев кивнула
- Да, знаю, вот! Он сказал. Сказал, что не простишь его. – она молча смотрела на меня воинственно и затем ее взгляд изменился на жалостливую и она, вдруг крепко обняв меня снова расплакалась
- Айли, он так никого не любил, никогда!! Прости моего начальника, он в работе уже сам не свой, мы дышать боимся. Он однажды увидел твою фотку на моем столе и потом потребовал, чтобы я ему перекинула. Я так боюсь его Айла, я перекинула, и он потом долго в кабинете сидел! – я, сглотнув снова налила воды и выпив стакан залпом вздохнула тяжело.
- Надеюсь он не придет сюда больше Гюлай. - так воскликнула
- Ты очень жестокая! Я домой, не провожай, а то опять с ним встретишься и снова я буду виновата. - я отстраненно смотрела как она стоит у двери и потребовала грозно
- Дай слово что не скажешь?! – та, постояв, вытерла слезы и наконец призналась
- Ну как я могу? Это только твой ребенок, ты ходила беременной и рожала его. Ты знала Керима, он тебя, вы толком и не знаете друг друга. У вас короткие встречи. Вам надо просто пообщаться в нормальной обстановке, поговорить и остаться друзьями. И ты поймешь, что он уже давно не такой каким мы раньше его с тобой знали. Он стал мудрым и ранимым. Он теперь не позволяет никому вешаться на свою шею. – она снова села рядом со мной и попросила, жалостливо глядя мне в лицо
- Айли, прошу, встрется с ним, поговорите. У тебя его дочь. Она его кровь. У него нет детей, девушки. Не бойся. Я что бы ни случилось никогда не выдам твою тайну. Но у нее две родинки, как и у него на виске. Это их родовое. Даже сестре передалось и ему. Может он и отболеет тобой, забудется все. Но если увидит ее, Айла, не простит. Лучше, наверное, нам и правда тогда с тобой забыть друг друга. И перестать общаться. Мы же семья с ним тоже. Увидит рано или поздно какие-то фото и мне потом скажет, что я все знала и молчала. – она устало вновь поднялась и вытерев слезы у порога прошептала видя, что я так и сижу, глядя перед собой
- Прощай подруга. Я буду всегда любить тебя как мою самую близкую сестру и подругу. Она ушла, на негнущихся ногах закрыла за ней дверь и со стоном опустилась у этой же двери заливаясь слезами. Ну как можно столько реветь и реветь?! Надо себя в руки взять. Он не узнает о нас. Мы далеко. Он сейчас такой родной и так все равно так далеко. Он все равно предаст меня, нас. Лучше быть одной…мне так спокойнее. Да сердце рвется, да хочется с утра проснутся и окунутся в такие теплые карие глаза. А еще хочется поддержки и тепла. Хочется, чтобы дочка не искала в каждом мужчине, с которым я провожу деловые встречи, отца. Поклонники были всегда. Но я не впускала их в свою жизнь, о любовниках даже не думала. Второй день прошел тихо и спокойно, я вышла гулять по набережной La Passeggiata, медленно с зонтиком от солнца. Ветер теплый ласкал будто лицо. Я впервые почувствовала одиночество. Все гуляли парами, группами, редко кто-то гулял в одиночестве. Сфотографировалась у какого-то памятника. Перекусила в одном из баров набережной и медленно пошла обратно. Развернулась поправить платье и тут же наткнулась взглядом на идущего за мной Керима. В черных очках, лицо бледное, не бритое. Руки в карманах. Ну вот как бандит! Глубоко вздохнув, дождалась, когда он со мной поравняется пошла в другую сторону. Он тут же перехватил меня за талию.