«Просто надо уехать. Это всего лишь галлюцинация».
Он мчался по пустынной трассе, давя на газ, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида. Свет фар выхватывал из темноты отбойники, одинокие деревья, знаки. Скорость зашкаливала. И вдруг в салоне запахло её духами. Сладкими, удушающими.
— Время пришло, Коленька.
Он вздрогнул и взглянул на пассажирское сиденье.
Она сидела там. Совершенно реальная. В том же платье, с той же улыбкой, только теперь в волосах и на ресницах блестели крупинки влажной земли.
— Я же сказала. Никуда без тебя не уйду.
Она протянула руки. Холодные пальцы сомкнулись вокруг его шеи.
— Отпусти! — закричал он, пытаясь одной рукой оторвать её хватку, другой вывернув руль. Машину повело.
— Мы навсегда вместе. Ты хотел избавиться от меня? Но я — твоё отражение, Николай. Твоя боль. Твоя ревность. Ты сам меня создал.
Она сжала пальцы. Николай дернулся, вырываясь. Рука соскользнула с руля. «Лада» резко рванула влево, выскочила на встречную полосу.
И тут в лицо ему ударил ослепительный свет. Два жёлтых солнца, растущих с невероятной скоростью. Пронзительный, рвущий душу сигнал клаксона.
Николай успел увидеть лишь этот свет и улыбку жены, сияющую в его сиянии.
Страшный удар. Звук рвущегося металла, звон бьющегося стекла. Невесомость. Тишина.
Он пришёл в себя, лёжа на тёплом асфальте. Над ним плыли звёзды в разрывах чёрных туч. Где-то рядом шипел и потрескивал двигатель, лилась жидкость. Шум в ушах постепенно стихал, заменяясь нарастающим гулом в висках.
Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только глаза могли двигаться.
И тогда он увидел её.
Света стояла на коленях рядом с ним, склонившись над его лицом. Она была прекрасна и ужасна. Ни ран, ни грязи. Только та самая, вечная печаль в глазах и всё та же маленькая, скорбная улыбка на губах.
Она взяла его неподвижную, окровавленную руку в свои холодные ладони.
— Вот и всё, родной. Теперь мы вместе. Навсегда.
И где-то вдалеке, сквозь нарастающий мрак, Николай услышал сирену «скорой». Но он знал — уже слишком поздно. Он останется здесь. С ней. Со своей болью. Со своей тенью. В бесконечной, тёмной яме их общего прошлого, которое теперь никогда не отпустит. Ни в этой жизни. Ни в той, что ждала его за порогом.
Часть 3
День начался с раздражения. Егор пятый раз набрал номер Коли, и вновь в трубке мерно гудели длинные гудки, переходя в голосовое сообщение. «Абонент временно недоступен». Он швырнул телефон на диван, и тот мягко отскочил, приземлившись на подушку.
«Чёрт», — пробормотал Егор, глядя в окно на серый день.
Он хотел узнать, что произошло поле его откровения. Расстались они или же Свете удалось сохранить семью? Поверил ли Николай ей, а не своему лучшему другу?
Егор позволил себе самодовольную улыбку, вспоминая, как он хорошо сыграл. Как правдоподобно рассказал другу, что Света хотела заманить его в койку…
Коля, ревнивый и вспыльчивый по натуре, должен был взорваться. Егор рассчитывал на ссору, на крики, на подозрения, которые, как ржавчина, разъедают даже самые крепкие отношения. А потом… Потом Света, обиженная, непонятая, преданная, придёт именно к нему. Он будет её утешать, поддерживать, и постепенно она увидит, кто её истинный рыцарь. А Коля останется в одиночестве со своей глупой ревностью. Безупречный план.
Но сейчас план давал сбой. Коля не отвечал. Час, другой, третий. После обеда Егор попробовал позвонить Свете. Мобильный. Домашний. Тот же результат: гудки, потом отключение. Беспокойство, крохотное и холодное, начало шевелиться где-то под рёбрами. Может, они выясняют отношения? Кричат так, что не слышат телефонов? Или, наоборот, помирились и он поверил жене а не другу? Последняя мысль была самой неприятной.
Вечер опустился на город тяжёлым, влажным покрывалом. Егор сидел в темноте своей квартиры, лишь экран телевизора мерцал синевой, не задерживаясь в сознании. Он снова и снова прокручивал в голове свой манёвр. Всё было сделано идеально.
«Всё правильно, — убеждал он себя, глядя на отражение в тёмном окне. — Просто нужно время. Она не выдержит его подозрений. Она гордая. Она придёт».
Уверенность возвращалась, согревая изнутри. Он уже представлял, как Света, с заплаканными глазами, но всё такая же прекрасная, стоит на его пороге. Как он её впустит, напоит чаем, будет молча гладить по руке. Как постепенно её горечь сменится благодарностью, а потом… потом и чем-то большим. Он был почти уверен в победе. Коля, грубый и эгоистичный, никогда не ценил её. Егор же готов был носить её на руках. Она была его заветной, недосягаемой наградой, и теперь, наконец, час её получения близился.