Усталость начала брать своё. Егор выключил телевизор, прошёл в спальню и лёг, укрывшись одеялом. В тишине квартиры его мысли звучали громче. Он рисовал картины будущего: их первую совместную поездку, удивлённые лица общих друзей, его торжество.
«Я победитель в этой игре», — думал он, засыпая.
Его вырвал из полусна плач. Тихий, прерывистый, женский. Он донёсся не из сна, а явно из-за двери, с лестничной клетки.
Сердце Егора ёкнуло и забилось быстрее. Света! Это могла быть только она. Кто ещё придёт в такой час и будет плакать у его двери? Значит, всё свершилось. Она ушла от мужа и пришла к нему.
Адреналин ударил в кровь, смывая остатки сна. Егор сорвался с кровати, на ходу накидывая на плечи халат. Он зажёг свет в прихожей, и рывком открыл дверь.
Прохладный воздух с лестничной клетки обжог лицо. Подъезд тонул в полумраке, лишь тусклая лампочка отбрасывала жёлтые, пляшущие тени. У перил, спиной к нему, стояла женская фигура в голубом пальто. Плечи её вздрагивали от беззвучных рыданий.
— Света? — тихо, почти шёпотом, окликнул Егор.
Фигура вздрогнула, но не обернулась. Плач прекратился, сменившись тягостной, леденящей тишиной.
Егор осторожно шагнул вперёд. Его босые ноги почувствовали холод бетонного пола.
— Свет… что случилось? — Он протянул руку и коснулся её плеча.
Плечо было удивительно холодным, почти ледяным. Девушка медленно, как бы нехотя, повернулась.
Это была она. Светлана. Но такая, какой он никогда её не видел. Лицо было бледным, почти прозрачным, глаза огромными и пустыми, словно лишёнными жизни. На них не было и намёка на слёзы, лишь страшная, нечеловеческая сухость. И в этом белом, будто гипсовом лице, Егора поразила неестественная неподвижность. Только губы чуть дрожали.
— Света, милая, пойдём в квартиру? — пробормотал он. — Расскажешь, что случилось.
— Я… не могу войти, — её голос был тихим, монотонным, словно доносился из глубокого колодца. — Я не живу теперь, Егор. Я просто существую.
— Что ты говоришь? — Он попытался взять её за руки, но она не отреагировала, её ладони висели плетьми, холодные и влажные. — Коля… он что-то сделал? Он тебя выгнал? Я же говорил, он негодяй! Он тебя не ценил!
Он говорил горячо, торопливо, выкладывая заготовленные речи, но они звучали фальшиво и жалко в этой ледяной, мрачной пустоте подъезда. Внезапно он обнял её, пытаясь прижать к себе, ощутить тепло, доказать себе, что это реальная, живая Света.
И тогда он услышал смех. Тихий, беззвучный, сотканный из самого холодного воздуха. Он почувствовал его вибрацию у себя в груди, где прижимал к себе её неподвижное тело.
Егор отпрянул, как от удара током. Его взгляд упал на её висок. Из-под тёмных волосков, медленно, почти лениво, струилась густая, чёрная в тусклом свете кровь. Она текла по щеке, капля за каплей, не падая, а словно растворяясь в бледной коже.
Света смотрела на него, и в её пустых глазах вспыхнули какие-то странные искорки.
— Это ты, Егор, — прошептала она, и её губы растянулись в безрадостной улыбке. — Это ты всё устроил. Николай поверил тебе. Он кричал, он не слушал объяснений. А потом… — Она медленно подняла руку и коснулась виска. — Я увидела своё тело на полу. И увидела его глаза. В них была не злость. В них был ужас. Твой ужас, Егор. Ты его туда поселил.
Она сделала шаг к нему.
— Ты хотел меня получить? — её шёпот стал слаще, ядовитее. — Как приз? Получай.
Она резко приблизилась, её ледяное лицо оказалось в сантиметрах от его. Её губы, холодные как могильный камень, прижались к его губам. Он не чувствовал ничего, кроме всепроникающего холода и запаха сырой земли и меди. В ушах стоял шум.
Потом она оторвалась. Её руки обвили его, прижав спиной к перилам.
— Скоро, — прошептала она ему прямо в ухо, — ты станешь одним из нас.
И толкнула.
Ощущение пустоты под ногами. Резкий, свистящий ветер в ушах. Он не кричал. Он лишь видел, как мимо проносятся этажи с их одинаковыми дверями, тусклыми лампочками, чёрными пролётами лестниц. Его тело с глухим, кошмарным стуком ударилось о выступ перил пятого этажа, он услышал хруст своих рёбер, затем — новый удар, новый хруст. Мир превратился в карусель из боли, бетона и темноты.
Последним был удар о пол первого этажа. Боль на мгновение отступила, уступив место странной ясности. Он лежал на холодном бетоне, не в силах пошевелиться. Его взгляд затуманивался, но он увидел два силуэта. Они просто материализовались из тени, словно ступени для них не имели значения.
Николай и Света. Они стояли рядом, держась за руки.