На ту сумму, что дал мне Виталик, хватило купить две коробки конфет, себе и Милане, и еще осталась сдача. Плиток шоколада, почему-то, в продаже не было. Поздравила себя с успешно выполненным заданием и пошла обратно. Я молодец! Когда проходила по вагону в обратную сторону, то большой стеснительности уже не ощущала.
Как меня и просили, медлила с возвращением в купе. Стояла и смотрела на мелькающий за окном поезда пейзаж, ходила по коридору вагона туда и обратно. Ждала, когда парни сами выйдут. Постучать и спросить можно ли войти, это не для меня. Наконец, дверь отъехала, и визитеры по очереди вышли. Один из них на ходу застегивал ширинку джинсов. Вот бестолковый! Это он при девушке с расстегнутой ширинкой сидел?! Забыл после туалета застегнуть? Стыдоба какая, ужас! Папа бы отвесил такому парню подзатыльник.
- У меня в коленях слабость, - услышала я голос того, что звали Виталиком, - это неземной кайф…
- Ага, - ответ его друга, - но, бля, дорого она стала брать…- Они шли в мою сторону и переговаривались между собой. Виталик заметил меня и остановился. Его друг тоже.
Оглядели оценивающе с ног до головы. Я от их взглядов вспыхнула, как помидор.
Тот, что не Виталик смотрел бесстыжим взглядом на мои ноги в шортах.
- Классные ножки, - ухмыльнулся он мне, - зависнуть между ними дашь?
Я непонимающе моргнула.
- Не-е,…- посерьезнев, протянул Виталик, - дете совсем еще. По ходу даже не въезжает в тему, - он обхватил своего друга за шею и потянул вперед, - идем дальше. Маленьких и не смышленых трогать нельзя.
- Но, блин, - запротестовал его друг, - наивных целочек ломать самый смак!
- Топай вперед, давай! Не будь, конченным отморозком.
Они прошли дальше, а я растеряно посмотрела на сдачу, которую хотела перед этим отдать Виталику. Досадуя, сунула себе ее в карман шорт и пошла в свое купе.
Милана сидела на своем месте. Смотрясь в зеркальце пудреницы, подводила губы помадой. На столике около пустого стакана из-под чая, лежала стопочка банкнот. Милана отложила косметику и взяла свой кошелек. Быстренько пересчитав купюры, она спрятала их туда.
- И на ужин, и на такси до университета теперь хватит, - довольно улыбнулась она мне.
Перед сном я позвонила маме. Рассказала, что познакомилась с замечательной девушкой, что мне безумно повезло, что мы учимся в одном университете. Мама предостерегла меня от излишней доверчивости. Напомнила следить за деньгами. Я пообещала не терять бдительности. Но сама я была уверена, что Милана не из тех, кто будет воровать чужое. Зачем ей мои пусть и новые кроссовки или зубная паста, когда у нее полный чемодан дорогих вещей, и она может себе позволить брать деньги в долг у знакомых парней, чтобы накормить случайную попутчицу ужином в ресторане.
Утром поезд прибыл в столицу. Мы с Миланой наверно странно смотрелись рядом. Я одетая в короткие джинсовые шорты и голубую футболку, в кроссовках и с рюкзаком на спине, с прической из двух хвостиков и она в тонком летнем сарафане, в босоножках на шпильке, с огромным чемоданом на колесиках и большой дорожной сумкой на плече. Но мы не долго так шли. Буквально пару метров прошлись по перрону, как нас нагнали Виталик с другом. Милана великодушно позволила им взять свои вещи. Другого парня, я услышала, зовут Рома. Виталик хотел и мой рюкзак взять, но я не дала. Там были спрятаны деньги и мало ли, что. С кого мне потом спросить? Тем более, что я даже рот не смогу открыть. Нет, увернулась от его рук и догнала Милану, которая преспокойно пошла вперед, оставив свои вещи парням.
- А что, значит, ломать целку? – спросила я, когда поровнялась с ней.
Смеющиеся глаза подруги стрельнули в мою сторону.
- Тебя в монастыре держали не иначе, - улыбнулась она, - ты разве в школе не слышала от мальчишек такое жаргонное выражение?
- Слышала, - ответила я, - но не поняла, о чем это. Я знаю, что это жаргон, но что он значит? Не у мамы же с папой спрашивать.
- Не мешало бы, и спросить, - хмыкнула Милана, - целка это девственность. Ломать - значит, переспать с девственницей. Ты хоть в курсе, что такое переспать?
- Да, - я оглянулась на шедших за нами парней, в частности на Рому, - понятно, - пробормотала я себе под нос. – Вот, значит, ты какой, - и отвернулась. Больше у меня этот Рома не вызывал никакого интереса. До этого, я нашла его внешность для себя весьма приятной. А от того, как он смотрел на меня, испытывала некое волнение в груди. Мне, казалось, что я ему понравилась. Теперь, же понятно, для чего он на меня так смотрел. Мама предупреждала меня о таком. Некоторым парням, только одно и надо. Связаться с таким это себя не уважать. А у меня хоть и занижена самооценка, но не настолько, чтобы опозорить своим поведение родителей. Радоваться от того, что заинтересовала, наконец, хоть какого-то парня я не буду. У меня есть гордость. Разовые не
понятные отношения мне не нужны.
Милана помогла мне во всем. Она поговорила с комендантом общежития, и меня подселили к ней в комнату. Вместе со мной сходила в университет. Я сдала свои документы, зарегистрировалась, как студентка первого курса факультета экономики. А вечером, по словам Миланы, в общежитии состоится вечеринка, поскольку Виталик вернулся с каникул в общагу, а значит, будет не скучно и в этом году. В прошлом, он по ее словам, грозился снимать квартиру, но что-то заставило его передумать. И это здорово. Я никогда не была на молодежных вечеринках. Меня на такие развлечения просто не пускали. Да и я особо настойчиво не просилась.
Поскольку я не привезла с собой ничего кроме предметов первой необходимости, то пойти на вечеринку мне было не в чем.
- Я положила себе в чемодан платье, в котором была на выпускном вечере, но папа с мамой мне мои вещи только завтра привезут, - объясняла я теперь уже соседке по комнате, - так обидно, что не смогу пойти.
Милана стояла перед своей кроватью. Ее большой чемодан, раскрытым лежал на постели и она доставала из него вещи, попутно развешивая одежду на вешалках и пряча ее в шкаф.
- Ничего страшного, - улыбнулась она мне, - наденешь что - нибудь мое. На нашу тусовку тебе обязательно нужно пойти. Если не познакомишься с девушками с общежития здесь, то в университете у тебя на знакомство духу не хватит. Застесняешься к кому-нибудь сама подойти.
- Ага, - согласилась я, - и буду потом, как в школе изгоем.
- Университет – не школа, - напомнила мне Милана, свое главное наставление, которое я должна постоянно твердить про себя. – Здесь мальчишки тебя дразнить и за косички дергать не будут. Тут уже взрослые парни, которым по барабану, какой у тебя носик. Курносый или нет. Им интересны совсем другие вещи. Здесь каждый второй начнет говорить тебе, какая ты миленькая и красивенькая. Дразнить никто не будет. У них другие цели. Не растай от первых же комплементов. И не верь каждому встречному, что начнет заливать тебе о любви. Поняла меня?
Я послушно кивнула. Милана мне говорила почти те же слова, что и мама. Только мама не знала, что надо мной в школе издевались. Я не признавалась родителям, что изгой. Но не потому, что не хотелось пожаловаться. А потому, что боялась, что папа пойдет разбираться в школу и все станет только хуже. Заставить кого-то принять тебя и полюбить не возможно. Ведь и у меня есть гордость, в конце концов. Попросить помощи у родителей – это признаться самой себе, что ты вообще ни на что не годна. Я же не хотела быть в собственных глазах еще и малодушной трусихой. И поэтому терпела. И вот мои мучения закончилась. Школа и все, что с ней связано позади. Впереди у меня взрослая жизнь и взрослые отношения.