Рею не было чем себя занять, поэтому одевшись, он встал перед окном, наблюдая за далекими огнями, то и дело вспыхивающими в разных частях столицы. Прошел примерно час, волна известий докатилась и до поместья Первого министра. Немного недовольная, Лифина вышла встретить гонца, который прибыл с личным посланием. Почему оно было личным сказать наверняка было нельзя, ведь вряд ли смерть министра удастся скрыть. Женщина вот этого делать не стала. Стоявший рядом с ней Рей прекрасно слышал весь доклад юноши, который с явной грустью покидал уютные стены дома, натягивая на голову капюшон плаща.
Парень обратил внимание лишь на то, что министр очень странно реагировала на его присутствие. Ни одного слуги рядом не было, даже охрана не слышала слова гонца, а вот его она прогонять не стала. Впрочем, Лифина его и не звала, но на то, что Рей стоял все это время рядом с ней, женщина не сказала ни слова.
А вот дослушав доклад она очень разозлилась. Парень даже отметил для себя, что еще ни разу не видел, чтобы министр так ярко демонстрировала свои эмоции.
- Отправляемся во дворец. – обронила она, быстрым шагом направляясь в свои покои.
Рея немного насторожило то, как легко министр отдала ему приказ. Это немного раздражало, но парень ничего не сказал – терять такую возможность узнать о том, как отреагировали высшие чины власти на произошедшее было бы верхом глупости.
*Конец второго тома*
Том 3 - Безумец. Часть 12
Том 3 - Безумец
Глава 87
От поместья Первого министра до дворца было рукой подать, так что Рей и Лифина добрались туда в считанные минуты. Женщина была явно недовольна произошедшим и даже не пыталась этого скрыть. Хоть она ничего и не говорила, но хмурое лицо, в паре с испепеляющим всех и вся взглядом, демонстрировали её мысли намного красноречивее слов.
Парень же был полностью спокоен. Свое предвкушение он не выдавал даже малейшим телодвижением, размышляя о том, к чему приведет его поступок.
Тысячи жизней невинных людей и не только будут поставлены на кон и все из-за его эгоистичного желания мести. Рей понимал это. Чувство вины глодало его сердце, но желание увидеть бездыханное тело обидчика было сильнее. Настолько сильнее, что угрызения совести постепенно превращалась лишь в далекий отголосок, угасающее эхо, застывшее на задворках сознания.
Встряхнув головой, парень огляделся. Как оказалось, они с Лифиной уже подходили к дворцовым воротам. Изначально ей было положено прибыть экипажем, но разгневанная женщина лишь отмахнулась от слуг, желая проделать не слишком длинный путь пешком.
Несколько десятков стражников лишь учтиво поклонились, пропуская на территорию дворца Первого министра и сопровождающего её телохранителя. Несомненно лицо одной из первых фигур государства было им известно, особенно, если учесть популярность Лифины в народе.
Практически сразу же, как только министр переступила какую-то условную черту, отделяющую город от дворцовых земель, к ней поспешили шестеро слуг. Тех женщина тоже проигнорировала – куда ей следует проследовать она прекрасно знала и сама, а нынешнее настроение, которое смогли ощутить даже прибывшие слуги, подавляло у тех любое желание предложить свою помощь в поиске пути. Они смирно шли за высокопоставленной особой и странным человеком, который, входя во дворец, зачем-то натянул поверх темно-зеленых волос капюшон, а на руки одел перчатки. Впрочем, дела телохранителей слуг не волновали, да и не до того им было – они сохраняли предельную бдительность, чтобы еще сильнее не испортить настроение министра.
Прикрыв лицо маской, Рей принял более комфортную форму. Звуки, наполнявшие дворец и казавшиеся до этого лишь бесформенным шумом мгновенно обрели смысл для слуха лесного. Лишь немного сосредоточившись, парень смог уловить обрывки фраз неисчислимых вельмож, уже успевших наводнить главный зал дворца, по которому, собственно и шагала министр.
- Я слышал, что эти зеленокожие ублюдки буквально расчленили тело господина Рина, да примет Богиня его в свои объятья. – заливался какой-то толстоватый чиновник, неистово жестикулируя руками. При этом он чуть ли не задевал тех самых соседей, которым и собирался донести свою мысль. – Разве можно считать этих зверей цивилизованными!?