Война живых и мёртвых подходила на эту роль очень и очень хорошо.
В конечном итоге, караван был довольно замкнутым в себе обществом. За месяц пути все, кто хотел, успели познакомиться, обговорить всё что можно и, как итог, высовываться из собственного фургона было как-то и без надобности. Темы для болтовни успели закончиться уже довольно давно, а кроме как почесать языком в караване развлечений и не было. Зато теперь, когда появился повод.
Берем вслушивался в повисшую в воздухе стрекотню ршкиров без особого интереса. Столетнему гильфару было очевидно как день: помощи Рондалу не видать. Ршкиры уже пытались прогнать зло, захватившее восток этой земли ещё тогда, когда оно там только появилось.
Не получилось.
А ведь в то время, если старые книги не врут, и вправду был заключён большой союз. Нынче в такое верится с трудом, но тогда кто-то даже соглашался воевать бок о бок со ршкирами. Давно это было. А теперь, когда порождения смерти окрепли, на зов о помощи не откликнутся даже дети южного леса и плевать, что они будут следующими на пути армии мертвецов.
Всё же старейшины правы. Эта земля обречена на медленную, но неизбежную смерть . — Мысли были неприятными, но не более того. Берем понял и принял этот факт уже довольно давно и особо расстраиваться не собирался. Смерти гильфар не боялся никогда, а уж в битве, с мечом в руках. Чего ещё мог желать старый воин?
Отринув подобные размышления, Берем огляделся. Солнце уже начало тонуть в море зелени, хотя казалось бы, ещё недавно был полдень. Зима постепенно брала своё, укорачивая дни всё сильнее и сильнее.
Но пока ещё было светло. Вечер не опустился на землю окончательно, а чуть в стороне от суеты лагеря уже сиял небольшой костерок. Такие было не принято жечь посреди равнины – толком ни света, ни тепла, лишь дерево по чём зря переводить. Вот только того, кто сидел рядом с огнём, разглядывая замысловатый танец пламени, это негласное правило явно не заботило. Не взволновала его и недавняя новость о войне. Да и на суету лагеря ему было плевать. В последнее время мало что могло заинтересовать молодого воина.
И вот эта сцена у Берема вызвала уже по-настоящему усталый вздох. За прошедшую неделю его друг изменился. Мало кто знал Рея достаточно хорошо, чтобы увидеть перемену, хоть она и произошла, казалось бы, мгновенно. На деле же, заметить её оказалось бы сложнее, чем почувствовать почти неуловимый миг прихода осени.
Со стороны, выглядело так, будто с момента ухода из Аткана молодой воин занимался тем же, чем и всегда. Всё так же, как и многие дни до этого, он если не тренировался с гильфаром, то пропадал где-то вдалеке от лагеря. Изредка кормил пантеру или часами сидел вот так рядом с костром. Чаще без него.
Но глаз более изощрённый, подметил бы и кое-что ещё. Нет, лицо Рея ничего и никому не подсказало бы. Даже Дорс с трудом и очень редко мог угадать мысли молодого воина. А ушлый купец умел это делать лучше многих.
Ответ был гораздо очевидней и обладай наблюдатель должной внимательностью, заметил бы небольшую серёжку с зелёным камнем, искусно вплетённую в бесцветный шнурок. Тем Рей теперь стягивал волосы в недлинный, до плеч, хвост, хотя раньше никогда этого не делал.
Страдай наблюдатель ещё и бессонницей, он бы заподозрил совсем уж неладное. Ни разу за неделю Рей не провёл ночь в собственном фургоне. Да и ел он гораздо меньше положенного. И если подвязанные волосы кое-кто да отметил, то вот эту перемену разглядели уже единицы. Дорс приходил, пытался донести мысль о том, что не стоит так убиваться горем и что Рей ничего не мог поделать с тем, что случилось.
Наверное, лишь Берем понимал, как же сильно повезло старику, что он решил сначала посоветоваться с ним, кого купец считал если и не другом Рея, то чем-то около того. Попробуй Дорс сказать то же самое аэрду напрямую. Да ещё и наедине. Беды было бы не избежать.
Гильфар уже знал, что именно произошло в ту ночь. И как бы отреагировал Рей, если бы старик неверно подобрал слова, представить довольно легко.
Да и не нужно было молодому воину чьё-то сочувствие. И если старый Дорс в этом сомневался, то Берем видел вполне чётко. От того и не пытался показывать другу всю степень собственного сострадания. Во-первых, потому что понятия не имел, что именно чувствует Рей, – слишком уж невероятной оказалась ситуация. Не в каждом кошмаре приснится подобное. А во-вторых, потому что эта потеря будет не первой, с которой аэрду доведётся столкнуться.