-Что сказали бы те, кого ты убила, увидев тебя сейчас? – спросил я у неё.
-Что я жалкая, – призналась она через минуту, утерев слёзы.
-Нет, – сказал я, – Ты не жалкая. Ты очень сильная и всё ещё опасная. Ты без опаски посмотришь в глаза смерти.
-Потому что смерть, – продолжила она, – Стояла рядом со мной, плечом к плечу. И работала на меня.
Я усмехнулся – точно подмечено. Улыбка быстро исчезла, когда я подумал о том, сколько работы мы нашли для старухи с косой мы с Доббом.
Вернулся лис с ещё тремя бутылками пойла, которые мы поспешили распечатать и опустошить. Лис снова взялся за гармошку, затянул какую-то песню, но пела его жена, а не он сам. Что-то невесёлое, что-то про дорогу в рай, но запомнился мне только припев:
-А ты играй, а ты играй играй, может быть ты увидишь дорогу в рай…
Время было к утру – пять или шесть. Начинало рассветать, а никто из нашей компании даже не мог сдвинуться с места. Я не совру, если скажу что в ту ночь слёз было пролито больше, чем выпито алкоголя. Наверное это было к лучшему…
Я очнулся первым – из-за жуткого ощущения, позыва, который надо было немедленно выполнить. Если быть точнее – излить. И не просто абы как…
Неожиданно нахлынувшие в моё тело силы дали мне возможность рвануть к лису-проводнику и вытащить у него из кармана обыкновенный ключ-трёхгранку, который запирались большинство дверей в поезде. К счастью для меня дверь наружу исключением не была. Распахнув её, я наклонился, и из моей пасти вырвался невесёлый фонтан разноцветной гадости, как раз под цвет моих внутренностей – прямо как я хотел. Ветер уносил парашу, поезд громыхал колёсными тележками на стыках рельс – всё было в порядке, ровно до тех пор, пока силы не покинули меня снова. Я схватился покрепче за ручку двери, но та хрустнула прогнившей сталью у основания и отвалилась. Поднеся её к глазам я успел сообразить, что сгнила маленькая шайбочка у основания, на которой и держалась ручка, но потом всё моё тело сотряс сокрушительный удар. Голова мотнулась из стороны в сторону, руки стали словно ватными, меня снова ударило и закрутило. Линия горизонта крутилась в моём сознании с дикой скоростью, пока вместо неё не появился стальной рельс.
Потом всё стало белым.
====== 57. Мы прошли свою дорогу. ======
Очнулся резко и сразу же понял что произошло. Перед глазами стоял необычайно высокий рельс, мордой я лежал на горячей бетонной шпале. Боль пришла спустя мгновение, после того как я позволил себе открыть глаза.
Нет, можно ещё полежать. Закрыв глаза, спокойно, мирно. По дороге ещё долго никто не будет ездить, ничто не потревожит…
Дрожь в земле вернула меня к жизни быстрее, чем надо. В крови всё ещё оставался алкоголь, так что отпрыгнул я в последний момент, перед тем как здоровый двойной локомотив пронёсся перед моей мордой в каких-то сантиметрах от носа. Я отполз от него подальше, восстанавливая дыхания после пережитого шока.
Виски заныли, будто от похмелья – видимо меня вырубило на довольно долгое время, раз уж по Транссибу вновь прошёл состав – кстати снова гражданский. Впрочем я точно помнил, что выпал из поезда я утром, часов в шесть, а сейчас уже темнело, и в пустыне становилось непривычно холодно. Я встопорщил шерсть, чтобы хоть немного погреться.
Пока я собирался с силами и мыслями, было время немного оглядеться, чтобы осознать всю безвыходность своего положения. Я был совершенно один, посреди пустыни, без запаса воды, еды и оружия. Дело табак.
Но подогретый алкоголем мозг не решил что надо сдаваться. Неожиданно для себя, я встал и пошёл в сторону пролетевшего мимо меня поезда. Уверенно, быстро. Не сдаваться – меня же найдут.
Хотя как? Ни рации, ни опознавательных знаков, ни маяка – разве что Кронос своим всевидящим оком прочешет пустыню от края до края – а сколько пройдёт времени прежде чем меня хватятся? Добб и Рэя надёжно спят – они могут решить, что я с проводником и его женой в его купе. Лисы были настолько пьяны, что сказать что либо они смогут ещё не скоро. Возможно операция по моему спасению ещё даже не началась – в таком случае надо облегчить им жизнь. Кронос в момент меня отыщет…
Я довольно улыбнулся и посмотрел на небо как в огромный фотоаппарат, и улыбка поспешила покинуть мою морду со скоростью вспышки – всё небо закрывали тяжёлые свинцовые тучи и увидеть через них хоть одну звезду было бы тяжеловато. Но если я не вижу неба с земли…
То и с неба меня видно не будет. Эта простая как шпала мысль пришла мен в голову немного погодя – я боролся с нею как мог, чтобы не накатило отчаяние, но не смог предположить ничего, что помогло бы боту увидеть меня. Совершенные спутники? Разгон облаков? Нет, Кронос хоть и обладал какими-то ресурсами, но явно не такими.
Поезд отпадал сразу – во-первых я понятия не имел когда пройдёт очередной состав – это могло произойти через час, а могло и через месяц, но ни один машинист не остановится при виде меня – закон пустыни. Здесь могли быть налётчики, райдеры, бандиты – кто угодно, готовый поживится на народе Сибири. Стоящий поезд, или даже медленно едущий – слишком уязвимая цель, и наработанные годы у немногих машинистов показывали, что остановится в пустыне, да ещё и перед каким-то оборванцем – себе дороже.
И главное что эти хитрые гады никогда не останавливали военный состав – знали, что их ждёт не только поражение, но и полное уничтожение. Добб рассказывал мне об этом пару лет назад, тогда даже маскировали состав под гражданский, но всё равно ни в одну из ловушек он так и не попал – налётчики знали о любом рейсе на своём перегоне.
Эти налётчики могли бы послужить мне спасением, но я был безоружен, а значит крайне уязвим. Совсем не факт, что кто-то захочет делится ценной водой или едой с упавшим с поезда бродягой. Проще дать ему умереть…
Я понимал, что в пустыне при моём текущем состоянии я не протяну и двух дней, а сделав несложные математические расчёты, я понял что ни до одного города я не дойду пешком и в помине – меня угораздило свалится точно посередине между Уфой и… кто там дальше по маршруту? Не помню уже…
Оставалась лишь призрачная надежда на то, что я наткнусь на кого-то вроде мародёров или какой-нибудь посёлок или город. Между краевыми городами их было всего четыре, в них редко останавливались поезда, так что я их не помнил. Да и жило там от силы по сто-двести зверей…
Я закрыл глаза, продолжая идти. Казалось, что метры пролетают под ногами куда быстрее.
И так мне пришлось идти очень долго. Не открывая глаз, просто прямо по железной дороге, вдоль бесконечных рельс и шпал. Невольно вспомнился анекдот про “до фига” – мол, когда надоест считать шпалы на дороге Москва-Владивосток – это только половина. Темнело стремительно. Я не мог даже понять сколько я иду – я просто шёл и шёл, не останавливаясь. Много думал о всяком – в основном о смысле жизни, конечно. Как о нём не задуматься, когда сам ещё немного пьян и лиричен, с тобой никого кроме огромной пустыни и бескрайнего неба, пускай и затянутого тучами. Радовало только одно – не было жарко…
А потом я снова очнулся у рельс – не знаю как я попал туда, не знаю зачем, сколько времени прошло, сколько я шёл – просто снова поднявшись на ноги я шёл в первом же попавшем направлении – так до тех пор, пока рельсы не скрылись под слоем песка. Но даже тогда я продолжал идти куда глаза глядят.
На второй день я долго лежал, не зная что делать. Но выбора особо не было – идти. Идти хоть куда-нибудь, чтобы жизнь снова обрела смысл, чтобы сказать себе перед самой смертью – нет, я не сдавался. Я боролся до последнего, пускай и с самим собой.
Ко второму вечеру моей бесконечной прогулки ко мне внезапно вернулась боль в раненной ноге – видимо волшебство Рэи перестало работать. Идти стало тяжелее, но даже хромой на одну лапу – я шёл. И неимоверно гордился этим фактом – я шёл уже второй день. Может быть я похожу ещё денёк, но потом… Потом всё закончится. За всё моё путешествие я даже солнца не видел – так плотно скрывали небо свинцовые облака. Направление было забыто, надежда потеряна окончательно.
На третий день пришла жара. Адское пекло, несмотря на то что небо и не думало проясняться! Возможно, мне это всё казалось. Начали появляться миражи – оазисы, города… Поначалу я шёл к ним, но потом понимал что всё это было лишь обманкой…