Шуруп закурил, постоял немного, прислушиваясь к негромким звукам перемещений «термитов» в своих апартаментах, и решил посмотреть, что делает Гумми.
Толстушка потягивала пиво, сидя на кровати. Ее щеки были красными. В одном ухе торчал микрофон наушника, а на глазах сидели сетевые очки.
– Как дела?
– С-с-супер… – отозвалась Гумми. – Веселая ночка… И утро…
– Когда ты перестанешь заикаться? Сходи к психиатру.
– П-пошел т-ты с-сам знаешь куда.
Шуруп посмотрел на ее голые ноги, шорты, свободную майку. На крошечные веснушки на груди Гумми. Сделав две затяжки, он подошел, снял с нее сетевые очки и вцепился в губы. Гумми сначала схватила его за плечо, сжала пальцы, но тут же просунула язык Шурупу в рот. Они разомкнулись, наверное, после минуты борьбы языками. У Шурупа остался на губах вкус пива.
– Чего с т-тобой?..
– Он не разрешал мне к ней прикасаться, а сам сейчас трахает ее у себя…
– Кто?
– Сантана. Ию.
– Нашел о чем думать…
– Я…
Гумми влезла обеими руками в его штаны, Шуруп охнул. Толстушка встала на колени и сказала что-то насчет подглядывания: дескать, это нехорошо. И что-то насчет полной его готовности. Шуруп уперся обеими руками в стену над головой Гумми. Рот у нее был точно печка с горячими углями. Через полминуты он уже кончил – в ушах возник долгий гул, похожий на отзвук колокола.
Гумми вздохнула, провела рукавом по губам.
– Ты самая лучшая, – сказал Шуруп, когда застегнул штаны. – Хочешь, через пять минут сделаем это по-настоящему?
– Когда т-тебе п-приятно, т-ты всегда т-так говоришь, – заметила Гумми, отхлебывая пива. – Будешь?
Шуруп мотнул головой, зажег еще одну сигарету.
– Т-ты п-психованный дурак, раз т-так ревнуешь, – сказала толстушка.
– Я не ревную. Но ведь это я ее нашел и привез!
– Ревнуешь! А если хочешь чего-то добиться, т-то иди и п-предъяви п-претензии ему в лицо.
– Сказать? Прямо? – Шуруп устремил глаза на потолок, рассматривая так и этак эту возможность. Его ярость немного улеглась, стало гораздо легче, но все равно он был далек от комфортного состояния.
– Иди уже, – сказала Гумми. – Не м-мешай мне н-напиваться. Эта девица… всех нас п-подставит. Как знать… Может, это все она устроила?
– Ты про ночную акцию? – Шуруп, да и все, он был уверен, оценивали такую возможность. – Точно! Все неспроста! Ведь мы раньше никогда не делали такого, в смысле не выезжали на взлом на машине.
Вероятно, у него появился шанс объявить ультиматум от имени других членов группы.
– Иди, – повторила Гумми.
Отхлебнув пива, Шуруп отправился на переговоры. Он прикидывал, что скажет Сантане, как будет реагировать на его выпады и как сам пресечет любые попытки заткнуть ему рот. Шуруп в какой-то момент сам испугался своей смелости. Дядя никогда не выказывал склонности к диктаторству, но существовали определенные границы, за которые лучше было не выходить.
Шуруп намеревался предупредить о своем появлении топотом по металлическим ступеням, но, на свой стыд, вновь пошел тихо, на цыпочках. При этом он знал, что его все равно услышат. Оттого было обидней вдвойне.
– Состряпать пару подставных фирм легко. Полдня – и у нас будет две опорные точки для прокачки излишков. Я сделаю несколько схем поставок, которые трудно будет отследить даже спецслужбам. У меня есть алгоритм собственного изобретения. Его разгадать не сумеют, слишком сложно для человеческой логики.
Ия сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки. На плечи она накинула одеяло. Сантана курил, развалившись рядом, словно султан на подушках. Ему хотелось остудить разгоряченное тело, поэтому главарь «термитов» был только в трусах.
– Предлагаешь стать партизанами на легальной территории? – сказал Сантана.
– Нет. Все как раз вполне легально. Офшор дает нам возможность налоговых послаблений. Так же все делают. На фоне корпоративных монстров с их табунами подставных фирм мы просто не будем заметны. Зато у нас появятся средства. – Ия улыбнулась. – Все это скучно объяснять, ты потом сам увидишь.
Ия кивнула на дверь, в которую тут же постучали. Сантана взял со спинки стула потертую ветровку, влез в нее и пошел открывать.
– А… привет, – сказал Шуруп. Он мялся на пороге, мгновенно сникнув под взглядом Сантаны.
– Что?
Шуруп поглядел на Ию, сидящую на кровати, и махнул рукой. Та не шелохнулась.
– Вообще-то я занят, если ты не понял, – сказал Сантана.
– Нужно на пару слов. Выйдем? – промямлил Шуруп. Он откашлялся.
Сантана, не обернувшись к девушке, вышел и вытолкнул племянника на небольшую площадку перед дверью. Ия пожала плечами, потянулась к пачке сигарет, лежащей на тумбочке, закурила.