Радует только то, что больше всего сейчас страдает северо-запад Европы, включая Британию и Францию. Полегче в моей Пруссии и чужой, пока, мне Скандинавии, но здесь тоже непросто. Виды на урожай плохие. Продовольствие — это нефть и газ XVIII века. Впрочем, и третьих (да и последующих) десятилетий века двадцать первого. Вода и еда.
При мне уже нефть и газ это уже было не только про заправку авто и механизмов. Это про удобрения в первую очередь.
Про еду.
Виды на урожай у всех плохие сейчас. Потому, войну надо заканчивать. Но, как? Швеция — противник упорный. Они всё ещё ощущают себя имперской нацией, а с такими всегда сложно, будь-то шведы, англичане, французы, немцы, австрияки, датчане или те же турки. Да даже поляки, прости Господи, тоже ведь гонористый народец. Собраться в кучку только никак не могут.
И не смогут. Соседи их уже списали. Да и я сам.
После явления Иоанна Антоновича мы всерьез занялись укреплением западных границ и вопрос сдвига границы дальше на запад встал во весь рост. Восемь лет назад мы Минщину, Подолию и половину Волыни откусили. Достались куски Бранденбургу и Австрии, да и Померании. Но, надо фронтир дальше на запад сдвигать. Пока не до того, конечно. Только дурак начинает новую войну, не завершив прежнюю. Да и не надо. Лет десять мы можем подождать. Там оно само и развалится. Но, рубежи на границе с Польшей уже сейчас охраняются, как никогда прежде. Анна вот собралась к концу лета съездить к родителям в Минскую губернию. Конечно, с ней отправится чуть ли не целая рота охраны и обеспечения. Дело не в роскоши. Обидели мы там многих бывших владельцев имений. Не все головы были снесены, и не все бежали в Польшу. Анна будет Императрицей хорошей и мне не нужны со снохой недоразумения.
Усмехаюсь.
Император Всероссийский Пётр Третий, Царь Пруссии Петер Первый, в союзе с Австрией, Бранденбургом и Померанией, вожделенно бросают взгляды на Польшу, прикидывая, что кому бы откусить. Что ж, как Париж заполыхает, мы, таки, её доделим.
Стук в дверь.
— Да.
Адъютант:
— Ваше Величество, донесение от Государя-Наследника.
Киваю.
— Давай.
Отпустив адъютанта, рву конверт.
Всего одна страница текста. Толстые конверты с таблицами и прочими картами доставляет Фельдъегерская служба, а через светограф идут лишь срочные сообщения.
'Гельсингфорс. ВПСИС №143. 14.06.84._12:41.
Обнаружено семнадцать случаев. Проверку продолжаем. Выход в море считаю нецелесообразным. Вход новых пароходов на бункеровку запретил. Михаил '.
Ожидаемо.
Звонок.
Явление адъютанта.
— Государь?
— Пиши. «Принято. Проверку возможно ускорить. Нужен результат. Времени мало. ПЁТР».
Понятно, что диктовать служебные маркировки я не стал. Зачем мне помнить и надиктовывать все эти: «ППСИС №1. 14.06.84._12:59»? Работа постоянных и временных пунктов Службы Имперской связи от этого никак не изменится.
КОРОЛЕВСТВО ФРАНЦИЯ И НАВАРРА . ПАРИЖ. HÔTEL d’YORK. 16 (27) июня 1784 года.
— И всё же Уильям, я опасаюсь, что тот же Коннектикут откажется подписанный нами сегодня мир принимать, — заметил Франклин придерживая стейк вилкой, — они не смирятся с потерей северных территорий.
— У них нет большинства в Конгрессе, отец. К тому же уступка Францией части её индейского резерва позволяет бостонцам компенсацию дать, — ответил сотрапезник.
— Но, ты же знаешь, те же Вашингтоны уже лет двадцать как «выкупили» половину этого Огайо, — парировал Бенджамин Франклин, — там ещё Нью-Йорк будет требовать компенсацию за Вермонт. И Нью-Гемпшир по итогу войны не вошел в Соединённые Штаты.
— Отец недовольные всегда есть, но ты же знаешь, что что председатель Континентального конгресса Натаниэль Горам и Джон Вашингтоне компаньоны. Распилят они это Огайо как-нибудь, и будь уверен, что и твоя Пенсильвания, и мой Нью-Йорк без куска не останутся.
— Дай Бог, мой мальчик, но не много ли надежд у тебя на штатгальтера? Он опирается на армию, а её, после описания мира, распускать надо, — заметил глава делегации Североамериканских Соединённых Штатов, опуская отрезанный кусочек мяса в рот.