Разумеется, я знал концепцию и движущие силы, которые привели к революции во Франции. В России до этого ещё не дошло. Но, я не собирался доводить и до восстания местных декабристов на Петровской площади в Петербурге. Площади, где сейчас устанавливают Медного Всадника — Гром-камень и конную статую Петра Великого, рука которого простирается в сторону Стокгольма.
Война близится. Русские и прусские полки пойдут на Швецию уже очень скоро, идя по воле своего общего Царя и Императора. Шведская угроза для нашей Унии должна быть снята.
Франция и Англия слабы, точнее заняты. Цесарцы реформами императора Карла II сейчас ослаблены и западные земли краковского воеводства переваривают. Бранденбург занят землями Познани. Османия уже не в счёт. Ей еще лет двадцать зализывать раны. Султан не смог даже отнять Багдад у распадающейся Персии после смерти два года назад шахиншаха Керим-хана Зенда. Больше у нас соперников нет. Разве что Швеция. Там мой августейший кузен старается. На последние французские деньги. Париж против нас сейчас выступить не может, но нашего усиления опасается. Мы в их глазах страшны. Людовик XVI никак не поймет что его правление для Франции во сто раз страшнее.
Спасти Францию уже невозможно. Революция метит им в спину. Плаха рыдает по ним. Сколько им осталось до бунта и до того, как головы Людовика Шестнадцатого и Марии-Антуанеты полетит в корзину истории⁇ Бог весть. Пять лет. Десять. Пятнадцать. Я не провидец и не Оракул. Я не знаю. Это теперь другой мир.
Подбрасываю дрова в пламя.
Люблю огонь.
Он сжигает лишнее.
Вдруг появилась Лена. Долгий поцелуй.
— Что хочешь на ужин?
Пожимаю плечами:
— На твоё усмотрение, любовь моя.
— Ты занят?
— Нет. Не слишком. Через пять минут пойду, удостою визитом совещание ИВС. Есть что-то срочное?
— Нет, любимый. Не думаю, что соус стоит твоего времени и внимания. А почему ты сам не ведешь заседание?
Усмехаюсь:
— Дал возможность Павлу порезвиться.
— И окончательно выставить себя дураком перед верховным военным командованием Империи?
Жена у меня — умница. Ну, как, «жена»… Мы, понятно, живём как муж и жена. Скоро два года как. Лене уж рожать скоро. Мы называем друг дружку мужем и женой. Всерьез. Никого не стесняясь. Но, официально, она всё ещё Светлейшая Княгиня Елена Долгорукова, а не Великая Княгиня-Супруга Елена Степановна.
— Да, любовь моя. Решение принято. Сегодня поговорю с Михаилом. Но, всё, пора идти. Люблю тебя.
— И я тебя.
— Как там наш животик?
Улыбка. Лена погладила свой круглый живот.
— Толкается.
— Да, радость моя. Он ещё всех тут растолкает.
— Он?
— Не сомневаюсь. Родится мальчик. Вот увидишь.
Кивок.
— Дай Бог. Я молюсь о том, чтобы подарить тебе сына.
Я уже встал, но, замер на секунду.
— Солнце, а кто проверяет специи, для твоих соусов?
Жена запнулась.
— Ну, еду твою и мою пробуют дегустаторы. А вот специи… Никто, пожалуй. Ты, думаешь…
— Я не думаю. У меня просто паранойя. Но, устроить тебе выкидыш не так сложно. Я бы смог, я ведь врач по образованию. Не хочу тебя пугать лишний раз, но остерегайся и этой возможности. Сама знаешь, что на кону не только Корона.
Часть первая
Глава 1. Решимость
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ЗАСЕДАНИЕ ИМПЕРСКОГО ВОЕННОГО СОВЕТА. 11 апреля 1782 года.
— Господа, великодушно прошу простить за опоздание. Что у нас сегодня?
Я намеренно игнорировал повестку дня. Я простым движением бедра просто выбросил всё, о чём они говорили до меня.
Начальник Главного Штаба генерал-адъютант Спренгтпортен доложил:
— Мы рассматривали тему и проблему сроков развёртывания войск в случае войны со Швецией, Государь. А также связанные с этим вопросы мобилизации промышленности.
Киваю, добавляя:
— И общества.
Генерал склонил голову.
— Точно так, Государь.
Кошусь на Павла. Господи, за что мне такой Наследник? Просто уступил шведу из Борго графу Спренгтпортену ведущую роль на таком совещании, а сам свалил в статисты. Почтил присутствием. А всё решают без него. Так он править и будет. Если я ему дам эту возможность.