В общем, такая домашняя мода, конечно, не могла появиться без меня. Я тоже дома ходил в свитере. А что касается женских брюк, то не так уж всё и радикально, как может показаться на первый взгляд. Что-то штаноподобное здесь везде носят под юбкой. К тому же Елена (да и Маша тоже) очень любила выезды верхом и терпеть не могла дамские сёдла. Неудобно боком ездить на лошади. Поэтому придворные свою фактическую Императрицу нередко видели в reit-hose — «штанах для езды верхом». Сейчас в такие почти вся кавалерия одета. Собственно, по-немецки конница и называется Reit-erei. Да и рыцарь происходит от того же корня. Потому такой гардероб, отлично вписывалось в образ молодой, уверенной в себе, прогрессивной и просвещённой Царицы Елены.
А она действительно молода и стройна. Ей в этом году исполнится всего лишь двадцать девять лет. И выглядит она отнюдь не на тридцать по здешним временам. Здешние тридцать — это примерно так, как выглядели женщины (да и мужчины, что греха таить) в моё время лет за сорок, а чаще «под пятьдесят». Оплывшими или сморщенными, напыщенными или осунувшимися. Даже хуже, чем в моё время.
И вдруг — Царица-красавица! Абсолютно не типичная для XVIII века. И мама её была просто ослепительной всю жизнь (ну, мне так кажется), и сама Лена была просто восхитительна. Словно пожаловала из третьего тысячелетия. Может местным она и не была чем-то привычным, но тут я устанавливаю правила и моды.
Конечно, вслед за отходом русской моды от пышных европейских юбок и переходом на платья, которые скорее соответствовали веку девятнадцатому моей истории, вопрос появления женщин в брюках был лишь вопросом времени. А ходить в платьях «по европейской моде» могли себе позволить разве что в российской глубинке, где не сильно следят за модой столичной или донашивают старьё. Ну, или в европейских столицах, что вызывало снисходительные улыбки в блистательном Петербурге, сверкающей Москве и готически-нордическом холодном и величественном Кёнигсберге. В померанском Столпе давно «яку в Рускоу» ходят, да и Берлин, говорят, уже в наше переодевается.
Даже Екатерина Романовна всячески проповедовала в Киле русскую высокую моду, стараясь показать инаковость и элитарность новых фактических правителей Гольштинии.
Я поддерживал всячески. Почему? Потому что это русский код. Принадлежность к цивилизации. Древней и глубокой. Потому и выписывал для Лены мудрецов. Не только из заграничной Азии, но и своих, благо у нас немало мудрых людей, которые могут передать не только знания, но и глубинные смыслы учений.
За окнами дворца завывала вьюга, но у нас было тепло. Ну, насколько это возможно в условиях зимнего дворца. Пусть и с паровым отоплением. Так что свитер был совсем не лишним.
Лена отпила глинтвейн из своего бокала. Понятно, что безалкогольный. Ей опять нельзя. Уже сильно нельзя.
— Петь, второй раз подряд лютая и снежная зима. У нас ещё ничего, мы привычные, но из Европы пишут, что прошлое лето было почти без солнца. Марево какое-то серое в воздухе. Думаешь всё-таки из-за того вулкана?
Пожимаю плечами.
— Думаю что да. Учёный мир на распутье. Часть говорит о вулкане в Исландии. Или в другом месте, сведений откуда мы не имеем. А тот же Бенджамин Франклин утверждает, что всему виной хвост кометы, которую все видели в небе прошлом году. Третьи… Впрочем, для нас это мало что значит, ведь мы имеем не сухой научный интерес, а вопрос выживаемости Европы. И нас тоже.
Царица кивнула.
— Из Кёнигсберга сообщают, что подданные наши с тобой, буквально заказывают благодарственные богослужения в твой адрес, после того, как ты повелел прошлым летом распечатать склады Запасов Царства и открыть магазины с фиксированной ценой на зерно и муку и ограничением продаж в одни руки, чем не позволил спекулянтам взвинтить цены, и, по итогу, сотни тысяч пруссов не голодали. И пережили страшную для Европы зиму без поголовного мора. Имя Петер сейчас одно из самых популярных имён в Пруссии.
Отпиваю глинтвейн. Он, у меня, конечно, покрепче, чем у Лены, но, тоже водичка. Почти.
— Да, любовь моя, из докладов мне, следует, что даже критики Унии Пруссии и России вынуждены пока замолчать, глядя на то, что творится в Европе. В той же Франции.
— А мы будем помогать Франции?
— Нет, не думаю. У нас нет столько продовольствия, чтобы вытянуть страну, размером с Францию. Да и зачем? Спасти Людовика XVI и его корону? Смысл? Чтобы он сам и его сверкающая каменьями жена устроили ещё десяток отвратительных от кричащей роскоши и разврата балов? Что нам Франция? Друг или союзник? У нас есть Померания и Гольштиния, а ты сама знаешь, что чем ближе к Атлантике, чем дальше на запад Европы, тем ситуация хуже. Впрочем, те же посланцы Соединённых Штатов отмечали что и у них прошлая зима была у них снежной. Тяжело сейчас Британии и Франции, а в Исландии вообще кошмар. Мы конечно тысячи полторы их оттуда вывезли, пока датчане не запретили. Остальные так и «бедствуют в тумане». Не удивлюсь, если численность населения в Исландии сократится в разы, словно после чумы.