Равно, как титулование. И, вообще, титулы.
Уже всему Семейству было понятно, что Лена когда-то станет полноправной Императрицей. Не якобы, не фактически, а официально. Семейство волновало не это. Волновало, как права Юры скажутся на наследовании русского Престола.
Как-как. Пока никак. Он шестой в очереди. Шанс у него принять Русскую Корону минимален до призрачности. Но, Августейшее Семейство уже убедилось, что я могу принимать неожиданные решения. Это напрягает всех. Поэтому нужна официальная определённость. Иначе упаду я с лестницы и сверну свою глупую шею.
Ибо Юра имеет право и права. Мой с Леной брак официально признан равнородным. Юрий — рождён от Императора и Царицы. Ничем не хуже прочих моих сыновей. А, учитывая, что все понимают мои предпочтения сейчас, могут думать, всё, что угодно. И делать выводы.
Да и Конституцию для России лучше мне самому написать. Вот месяц назад и начал с «Уложения об Императорской Фамилии». Вчера одобрили на Сенате «Уложение о Самодержавии и высших учреждениях Российской Империи». Поменяли мало — успели уже всё, что надо, за за время моего Царствования принять. Полномочия губернских и местных учреждений кодифицируем к апрелю. Там много особенностей и подзаконных актов. Не успели пока всё согласовать. В общем, все заняты. Кто делом. Кто его в салонах обсуждением. Забиты этой вознёй головы местных «блогеров». Не Макс и не Телега, но тот же серпентарий, не дать не взять!
— Пап, а почему в Петербурге в зоосад привезли новых животных, а в Царское нет?
Усмехаюсь.
— Дочь, а ты будешь ухаживать за новыми зверюшками?
Девочка задумалась.
— Пап, а что надо? Там же служители. Да и хищники могут укусить!
Усмехаюсь:
— Ну, положим, в клетку с хищником зайти тебе не дадут, а ты — умная девочка и не станешь всовывать пальцы между прутьями ограды. А у тебя весьма вкусные пальчики. Для них.
Маша буркнула:
— Да, помню я, помню. Не маленькая. Ну, пап, повели чтоб доставили новых животных. Особенно тех, кого можно гладить!
Продолжаю «раздумывать».
— Ну, какахи ты вряд ли будешь убирать. Хотя…
— Пап!
— Ладно, Маша, представь, что Царскосельский зверинец, это твоё Царство, а звери — твои подданные. Ты знаешь их. Заботишься о них. Знаешь их проблемы. Думаешь о том, будет ли завтра у них еда. Внимательно ли присматривают за ними. Хватает ли им тепла и света. Врачи-ветеринары смотрят ли прилежно. Много других вопросов. Если твои звери начнут дохнуть без причины — кто виноват? Проще всего всё спихнуть на условную чумку. Спихнуть и не стать разбираться в причинах. Если ты готова к этому, готова принять под руку своё Царство, мы с мамой устроим тебе в Царском зверинце твой личный небольшой зоосад. Сама решишь, кем его заселить. Да, мама?
Лена кивнула, толкая коляску с Викторией-Луизой. Младшая принцесса Прусская изволила дышать свежим воздухом и отдыхать горизонтально. Сидячую коляску с Кронпринцем Юрием толкала сама принцесса Мария.
Неожиданно-ожидаемо к нам подошла графиня Финк фон Финкенштейн.
Реверанс:
— Ваши Величества. Ваши Высочества. Государь, дозволено ли мне будет отвести принцессу Марию на занятия?
Она говорила по-русски практически без акцента, что неудивительно, ведь она окончила Смольный институт благородных девиц и несколько лет жила в Петербурге.
Лена уточнила:
— Катарина, что у принцессы сегодня?
— Закон Божий, математика и немецкая литература. Сегодня занятие по литературе Её Высочеству будет преподавать господин Шиллер.
— Опять этот Шиллер, — буркнула Маша, — скучный он.
Лена строго посмотрела на дочь. Затем сказала Катарине:
— Графиня, оставьте нас на пару минут.
— Слушаюсь, моя Госпожа.
Дождавшись, когда фрейлина отойдет метров на десять, Елена сделала дочери замечание:
— Мария, веди себя прилично. Мы приглашаем преподавать тебе лучшие умы России и Германии, а ты носом воротишь. То Кант тебе не нравится, когда мы в Кёнигсберге, то Шиллер в Царском. А он, между прочим, для урока с тобой приехал сегодня из Петербурга.
Но, Маша упрямо продолжала бурчать:
— Подумаешь, подвиг. На поезде приехал. Прогулялся.
— Мария! Не вздумай что-то такое сказать при Фридрихе Иоганновиче! Хватит нам с папой того, что пришлось за тебя краснеть перед Кантом! Иммануил Иоганович был весьма сердит на тебя за твои выходки! Поняла?
Хмурое:
— Поняла.
— Так что, слушай господина Шиллера со всем вниманием и почтением. Ты должна вырасти хорошо образованной и просвещённой. В конце концов, ты — немецкая принцесса.
Вновь упрямо: