РОМАНОВА.
Да, в Лицее у Марии Романовой тоже есть фамилия. И никто к ней там не обращается «Ваше Императорское Высочество».
Девочки вырастут. Выйдут замуж. Но, выпускницы Лицея — это Клуб. Каста. Принадлежность.
Смольный институт благородных девиц более демократичен, чем Лицей.
У благородных мальчиков тоже есть свой Царскосельский Лицей, где нет чужих. Пушкина бы если и приняли, то не потому что он кучеряв и остр на язык, а потому что потомок Осипа Ганнибала. И то, по Высочайшему дозволению.
Нет, в Царском и школа, и гимназия есть. Для детей дворцовых служителей и даже крестьян. И пару классов наши благородные барышни учились с простолюдинами вместе. Не весь день, у «благородных» же ещё домашние учителя имеются. Но всё же. Надо и народ свой понимать, да и учиться ценить в людях не только происхождение.
Как-то так.
А к маме Маша не пошла, потому что, во-первых, мама деньги не даст, а, во-вторых, устроит головомойку и чтение моралей, как будто сама не играла в такие игры элит.
«Дочь рабыни». Ха-ха. Никогда не имевшая потребностей в деньгах и всегда имевшая всё то, что даже у элиты вызывало вздох зависти. К тому же, к «дочери рабыни» всегда добавлялись слухи, что она тайная дочь Императора. С этим она росла.
Пришла пора и для Маши взрослеть.
И она умна.
Почему медь, а не золото? Всё просто. Золотой империал она никуда не сможет потратить или разменять.
Графиня не даст ей потратить или обменять империал, стоимостью в несколько крепостных.
У десятилетней Марии на шее сейчас красивый бриллиант в золотом обрамлении и украшении. На золотой цепочке. Бриллиант, ценой во много-много империалов.
На запястье браслет.
Тоже красивый.
А толку?
Бессмыслица. Цацка сверкающая. Без практической пользы. У всех её подруг подобные.
Медь — другое дело. Фишки. Пропуск в Клуб. В Круг своих. Куда нищим и беспородным хода нет.
Маша встала из кресла, и, сжимая медную мелочь в ладони, чмокнула меня в щеку.
— Папа. Я тебя люблю.
Обнимаю свою дочь.
— И я тебя, солнце моё.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ОПЕРА. 1 ноября 1785 года.
Мы с Мишей, под ручку с нашими супругами, вышли из Императорской Санкт-Петербургской оперы на площадь перед театром. Сегодня давали «Безумный день, или Женитьба Фигаро» Бомарше и Моцарта, так что площадь перед театром была полна разодетой публики, а женщины благородно сверкали нарядами и украшениями. Конечно, Лена и Аня были ослепительнее всех, тут без вариантов!
Самое изысканное общество Трех Столиц. Князья, в том числе Великие и Светлейшие. Герцоги. Графы. Бароны. Крупнейшие промышленники. Богатейшие купцы. Латифундисты, у которых «солнце не заходит над их землями». Главы Гильдий. Известные представители творческого бомонда — музыканты, поэты, писатели, художники, артисты. Попасть сюда именно сегодня было весьма престижно.
С нами раскланивались самые блистательные представители высшего света, часто в сопровождении жён или дочерей (или фавориток). Поклоны. Реверансы. Улыбки. Всё чинно и благородно. На премьеру прибыли даже из Столпа, Киля, Копенгагена и Стокгольма. Так что, собрался весь цвет и блеск стран Балтики, а не только России и Пруссии. Даже находящийся у меня в плену Густав, бывший король Швеции, сидел в одной ложе с регентствующей при внуке Софией Шведской. Очень уж любит мой «племянник» Густав оперу. Вот даже думаю ему в следующем году создание Театра оперы и балета в Екатеринбурге доверить. Под надзором конечно.
Мы тоже кивали. Кому-то едва-едва, кому-то с большим уважением. Нескольким Лена и Аня даже дозволили поцеловать ручку и благосклонно дозволили им выразить неописуемые цветастые комплименты в свой адрес. Таким счастливцам Великая Княгиня-Супруга Русская и Царица Прусская Елена-Хелен благосклонно дарила улыбки, с некоторыми даже приветственно говорила несколько слов. Не только аристократии, но и творческим кумирам общества. Да и Великая Княгиня Анна Андреевна была ей под стать.
Подошёл генерал-лейтенант граф Андрей Нартов с супругой. Дамы душевно друг друга поприветствовали. Лена тепло расцеловалась с братом, а Ане он галантно поцеловал ручку, выразив изысканный комплимент на правах родственника. Я и Миша тоже поцеловали мою сноху. Я — в щеку, а Михаил руку. Жена Андрея тоже Лена. Младшая дочка Ломоносова. Так вот переплелись наши с Михайло Васильевичем семьи тесно. Она образована, хоть и не преуспела в науках. Зато дом и бухгалтерию моего старшего сына она держит крепко.
Конечно, вокруг нас «ненавязчиво» собралась если не толпа, то многолюдье. И охрана наша, разумеется.