Тепло обнимаю сына.
— Привет, сын.
— Здравствуй, отец.
— Спасибо, что зашли. Без шуток, очень рад вас видеть.
Женщины, тем временем, тоже ворковали, но, я, на правах Хозяина Дома, обнял невестку и поцеловал в щеку.
— Здравствуй, дочка.
Анна улыбнулась и подмигнула Лене.
— Папа, а жена не приревнует?
Елена рассмеялась, а я просто аккуратно сгрёб их обеих.
— У меня любимая жена и замечательная невестка. Анна, ты там Мишу не сильно балуй. Он ещё тот сорванец. Может и сорваться с крючка.
Аня погладила свой живот и мило так заметила:
— Папа, куда он денется.
Лена и Аня действительно сошлись и были, как подруги. Практически ровесницы, практически обеим вот-вот рожать, обе начитанные, образованные…
— Великие, я похищаю у вас Михаила. Государственные дела требуют, чтобы чай был густо приправлен прозой бытия. И, да, любовь моя, я помню про правила приличия: «Мужчины не матерятся при женщинах. Женщины при мужчинах. Взрослые при детях. А дети при взрослых». Простите мой солдафонский юмор.
Женщины расхохотались.
Жена меня проводила напутственным: «Иди, уж. Мы тут пока посплетничаем».
Киваю.
— Миша, пойдём-ка быстрее, пока наши дамы не передумали.
Тут уж рассмеялись все.
Анна отпила чай.
— У вас и чай дегустаторы проверяют?
Кивок.
— И чай. Сегодня муж меня напугал вопросом, кто проверяет ингредиенты к моим соусам.
— Всё настолько серьезно?
Лена лишь вздохнула.
— Я не знаю, дорогая. Может Пётр просто дует на воду, боясь, что там окажется кипящее молоко. Не знаю. Но, у него один ответ на всё: «Зато мы до сих пор живы».
Аня неопределённо кивнула:
— Знаешь, со времён Рюрика и раньше его, моих Смоленских предков и травили, и казнили, и всякое было. Но, поскольку, я всё ещё жива, то, видимо у них получалось. — Тут Анна вдруг сообразила, что допустила бестактность, фактически указав жене Императора, что она ей не ровня. За Анной века и века благородных кровей, а Лена — дочь крепостной. — Ой, прости, я имела ввиду то, что…
Елена улыбнулась.
— Ничего. Всё в порядке. Я давно привыкла.
— Прости, я не хотела. Правда.
Лена лишь вздохнула. Да, она часто слышала нечто подобное, особенно за своей спиной. И пусть она родилась уже баронессой. Сейчас она уже Светлейшая Княгиня. А когда официально выйдет замуж… Нет, Императрицей она не станет. Закон, который Император же и учредил, не допускает этого. Только и «всего лишь» Великой Княгиней-Супругой. Ну, и Царицей Прусской, как без этого. Но, высший свет никогда не забудет, что она — дочь крепостной девки. Даже если это крепостная — любимая женщина Императора и была пожалована русским титулом баронессы Нартовой и гольштинским эдле фон Прозор.
Михаил закурил свою морскую трубку, выпуская клубы ароматного дыма. Я не курил, потому просто пил чай. Китайский. Очень элитный. Ну, других мне просто не привозят. Не поймут-с.
— Как тебе сегодняшнее заседание Императорского военного Совета?
Миша пожал плечами, зевнул, прикрыв рот ладонью, и заметил спокойно:
— Как всегда у тебя реальные события и цифры не совпадают с такими совещаниями. У меня ощущение что даже твой Начальник Главного Штаба не владеет всеми данными. А ты всё множишь, как ты выражаешься, «туман войны». Я понимаю зачем ты это делаешь, но и опасаюсь этого. Если шведы ударят первыми, то у нас начнётся хаос, который перерастает часто в панику. И я не очень понимаю, зачем для подготовки войны со Швецией ты поставил начальником Главштаба шведа. Пусть и на русской службе?
Киваю.
— Да, шанс того, что всё, о чём мы говорим на Заседании Императорского военного Совета не позже, чем через неделю, окажется в Стокгольме и Париже очень и очень велик. И дело не только в шведе — начальнике Главштаба, всё же он не перебежчик а мой карельский подданый из Борго. И без него есть кому донести про наши дела. Павлу в частности.
Михаил удивлённо поднял брови.
— Подозреваешь Наследника в измене?
— Необязательно. Но, насколько я знаю, он всякий раз приходит домой и советуется со своею Катериной, рассказывая всё, что слышал и о чём догадывается. Или сомневается. Возможно, советуется искренне добродушно, однако то, что он болтает, уходит за кордон.
Михаил затянулся, и, подумав, уточнил:
— Думаешь, что Катерина?
Пожимаю плечами.
— Сын, если бы у меня были доказательства, а не сомнения, то Катерина бы уже давала показания в Тайной канцелярии. Но, сомнения у меня есть весьма серьезные. Но, Катя лишь прикидывается убитой горем полубезумной. Она отлично соображает. С ледяным спокойствием.