Мы болтали между собой о впечатлениях от премьеры, об игре актёров, об ариях, о таланте Бомарше, о либретто Лоренцо да Понте, и, конечно же, о самом Моцарте. О чудесном вечере и прекрасном обществе.
Самого Моцарта мы уже поприветствовали в своей Императорской ложе. Тепло и благодарностью. Даже вручил ему «Императорскую Медаль за достижения в искусствах». К ней полагались не только почёт, но и приличная пенсия. Крестьян я ему не пожаловал. Я вообще их редко кому жаловал. А теперь это уже и невозможно в русских губерниях. Но, может, расщедрюсь в Пруссии. Получать с пары фольварков чинш Вольфгангу будет полезно.
В общем, вечер прошёл просто великолепно.
Впереди нас ждало два паромобиля. Со спешившимися рядом кирасирами почётного сопровождения. Андрей свой мобиль припарковал чуть дальше, на отведённом для частного самоходного транспорта месте. Таков порядок — Император и Государь-Наследник имели главный статус на этом празднике жизни.
Подойдя к нашим авто, мы раскланялись, пообещав позже вечером собраться во дворце.
Паромобили уже пыхтели паром и дымом. Офицер Лейб-Конвоя протянул руку, готовясь открыть дверь машины перед Императорской Четой.
Я обернулся. Елена задержалась, прощаясь с Анной.
Мир вспыхнул и потух.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ОПЕРА. ПЛОЩАДЬ. 1 ноября 1785 года.
Вспышка ослепила и сбила с ног. Лену словно в спину ударили, и она упала на мостовую. Аня тоже упала. Вокруг всё завертелось, забегало, закричало, заистерило, зарыдало.
Чьи-то руки властно подняли её на ноги.
— Ты, как, сестра?
Андрей оглядывал и ощупывал Лену, пытаясь понять, что с ней.
— Что с Петей…
Андрюша покачал головой.
— Не ходи туда. Ничем не поможешь сейчас.
Но, Царица вырвалась и бросилась к лежащему в крови мужу. Вокруг суетились какие-то люди, охрана, кирасиры. Император выглядел страшно.
— Что с ним⁈ — закричала Елена в истерике.
Лейб-доктор даже не поднял головы, бинтуя раны Петра. Лишь хмуро покачал головой.
— Он жив, Государыня. Но, очень плох. Молитесь о чуде, да простит меня моя Госпожа.
Лена упала на колени перед мужем и зарыдала.
Михаил передал лишившуюся чувств супругу своим людям, среди которых был и личный доктор Анны, а сам бросился к отцу.
— Что⁈
Шмидт повторил сказанное Елена. Лена почти упала на мужа, рыдая.
Миша поднял голову и оглядел хаос на площади. Паника. Крики: «Императора убили!»
Поняв ситуацию, Наследник начал отдавать приказы офицерам.
— Господа, Император — жив. Отставить панику! — он уже рычал, — развернуть оцепление. Вытеснить зевак с площади. Сообщайте всем: Император — жив!!! — понимая, что счёт идёт на минуты, берет инициативу. — Временно принимаю всю полноту власти! Найдите мобиль! Или карету сюда, быстро! Во дворец Императора! Выполнять!!!
Доктор Шмидт вышел из больничной палаты Лейб-госпиталя при дворце. Все взоры обратились на него с немой мольбой и отчаянием.
— Ну, как он? Что с ним?
Медик хмуро ответил.
— Он жив. Без сознания. Сломана рука, ребра. Серьезный ушиб головы, но кости черепа вроде целые. В него при взрыве врезалась стальная дверца.
Лена рыдала на плече брата.
— Леночка, всё будет хорошо. Верь. Бог и Богородица не допустят.
Однако, успокоить, точнее вернуть Елену в реальный мир смог только Михаил, сказав:
— Ваше Величество.
Она подняла голову и заплаканными глазами вопросительно взглянула на пасынка.
— Да, Михаил.
Тот кивнул и сделал приглашающий жест.
— Елена, на два слова.
Они отошли, и Миша зашептал:
— Лен, я тебя понимаю и сам в ужасе за отца. Но, мы не принадлежим себе. Власть повисла в воздухе. Начнётся хаос.
Елена выдохнула, и, помедлив, кивнула.
— Лена, у нас две Короны. Обе они — Короны отца. Их надо удержать на его голове, пока он не выздоровеет и сможет вернуться к делам. Я — Государь-Наследник Всероссийский. Ты — Царица Прусская. Надо объявить два Манифеста. Один мой о принятии регентства на время болезни Императора. В Пруссии наследником является ваш с отцом моим сын — Юрий. Но, он ещё мал. Так что пока ты — Царица-Регент Пруссии. Вся полнота власти. До выздоровления отца…
Глава 11
Дыхание смерти
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ДВОРЦОВЫЙ ГОСПИТАЛЬ. 1 ноября 1785 года.
— Что с отцом? — спросил Михаил с надеждой у вышедшего из дворцового госпиталя архиятора.
— Император без сознания, Государь, — ответил Италинский, — покровы почти не повреждены и органы кажется целы, но точнее лейб-медик фон Блок скажет после получения анализов.