Ясно что ничего не ясно. Пока сам Миша порядок наводил, Андрей Яковлевич, так же бывший в театре, организовал медицинскую помощь пострадавшим и эвакуировал их всех, включая Императора. С отцом в карете он ехал сам. Врач он неплохой, но, лучший организатор. Оттого летом, после отставки Ивана Андреевича Полетики исполнять его должность министра здравоохранения и заступил. Что ж подождем результатов.
— Как другие пострадавшие?
— У пятерых царапины, два тяжелых, один умер по дороге, — докладывает архиятр, — колото-резанные раны в основном. И ожоги.
Похоже, что отцу даже повезло, что его летящая бронедверь прикрыла от этого кошмара. Капли и щепу метров на пятьдесят разметало. Стокера, обслуживающего паровую машину просто разорвало, а вот водителя кипятком залило. Насмерть. Страшная картина. Страшная смерть.
Дамы визжали и в обморок падали. Да и мужчины были шокированы. Подгонять многих пришлось. Хорошо, что Анна не пострадала. И Лена. Она сейчас с отцом в реанимации. Белее мела была, но держится.
— Ваше Императорское Высочество, — прерывает нашу беседу какой-то вьюнош в белом халате, — дозвольте обратится к действительному статскому советнику.
Такта бы ему, но, впрочем, он по Уставу и время не ждет, да и «Высочеством» назвал значит новости могут быть хорошие.
— Дозволяю.
— Андрей Яковлевич, первичные анализы пришли, Иван Леонтьевич велели Вас позвать, — уже без «благородий» обращается подошедший к своему начальнику.
— Я иду с вами. Халат и бахилы найдутся?
— Конечно, Государь, — отвечает Италийский, — Загорский, проводите, Государя.
Молодой человек, гезель или интерн судя по летам, кланяется и семенит за Михаилом в дворцовый госпиталь. Отец, когда строил Петровский дворец, озаботился пристроить к нему для медицинских нужд отдельное здание. По надземному переходу оттуда врачам можно было попасть сразу и в Императорские покои. Через охрану, конечно.
Облачившись в чистое, Государь-Наследник входит в ординаторскую.
Там уже консилиум. Архиятор беседует с фон Блоком и лейб-хирургом Татариновым. Последнего батюшка очень ценит, они вместе с ним у Блюментроста практиковаться начинали.
— Так вы думаете, что это кома, Андриян Иванович? — спрашивает напряженно фон Блок.
— По всем признакам она, Иван Леонтьевич, — отвечает Татаринов.
Нехорошо. Миша, конечно, не врач. Но родители медики, хоть им и пришлось государством руководить. Так что, толк в этих разговорах он понимает.
— Какой прогноз, Андриян Иванович? — спрашивает лейб-хирурга.
— Пока неопределённый, Государь, — отвечает он, повернувшись, — предполагаю что контузия тяжелая, но признаков поражения мозга нет, дышит пациент сам, я вызвал Ключерёва, он у нас лучший специалист по зондовому питанию.
Н-да. Похоже, что Михаил долго ещё будет тянуть этот воз сам. Даже если отец оклемается. Почему если⁈ Когда! Когда!! Отец научил его, он выучил и этих врачей. Он справится. И они справятся!
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ. 5 ноября 1785 года.
За окном, через аллеи дворцового парка, за кованной оградой, Шпалерная набережная. Много людей. Стоят. Многие молятся. Семьями и по одному. Стихия. Порыв. Душа народа. Люди пришли по зову души. Их никто не собирал. Просто пришли помолиться за здравие Императора.
Лена платочком промокнула глаза.
Конечно, большинство тут желают Императору выздоровления. Но, немало и тех, кто просто страшится будущего. Император Пётр Третий — понятный, и, возможно, даже любимый. Столько всего сделал для народа. Каким будет Император Михаил Второй? Фактически он уже на Престоле, но, даст Бог, Император Пётр Третий поправится. Что тогда? Неясно.
ГДЕ-ТО. КОГДА-ТО .
…Боль. Томящая. Острая. Изматывающая.
Я не могу пошевелиться. Даже сжать зубы от боли. Я не могу ничего. Лишь страдать. Я умер и в Чистилище? Или уже в Аду? Вряд ли. Ведь я уже умирал. Тогда, в 2027 году. Такого не было. Очнулся на полу храма в 1739-м.
Как же больно!
Это Испытание? Не знаю.
Может я умер и лежу в мраморной могиле Императорской усыпальницы в Петропавловской крепости? И у меня, на белоснежной мраморной плите надо мной, написано: «ИМПЕРАТОР ПЁТР ТРЕТИЙ ФЁДОРОВИЧ»? Вряд ли. Я же дышу, хоть это от меня это и не зависит.
Снова туман и забытье…
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ПАРАДНЫЙ ПОДЪЕЗД. 5 ноября 1795 года.
Охрана и службы отработали быстро. Михаил демонстративно озабоченно вылез из паромобиля. Всё в порядке. Он пошел к воротам, ведь там и его подданные, ведь он Государь-Наследник. Пусть и не Император пока. Но, он будет им.