Лишняя.
Чужая.
Как пятое колесо в телеге. Новый праздник жизни будет уже без неё. Как горько это осознавать.
ic transit gloria mundi
Михаил и Анна — вот будущее Империи. Анна вообще расправила крылья. Всё «Ведомство Императрицы» сейчас на ней. Елена почти полностью поглощена болезнью мужа. А придворные уже сгибают спины перед новой будущей Государыней.
Нет, Лена не станет сражаться с ней за власть и влияние. Она готова отказаться от всего, кроме детей, лишь бы Петя поправился. Ей не нужны балы, титулы и бриллианты. Просто небольшой домик и любимый муж рядом.
И счастливый покой.
Вот и всё.
Дворцы пусть забирает кто-то другой.
ГДЕ-ТО. КОГДА-ТО .
…Боль. Я не могу спать. Иногда проваливаюсь в подобие сновидений. Иногда мне снится море. Запах водорослей и йода. Может меня им мажут сейчас? Не знаю.
В прошлый раз почему-то приснилась Маша, когда она, после нашего с Леной венчания, тихо подошла и спросила: «Я могу тебя теперь называть папой? Ведь мы настоящая семья, правда?» И я у неё тогда спросил: «А я могу тебя теперь называть дочерью?» И она сказала: «Да». Это было очень личное. Я никому никогда не говорил об этом.
Леночка плачет. Зачем ты плачешь, глупенькая? Не надо. У тебя будут красные глазки. Не надо.
Потом слышу голос Елены, голос, который я так люблю. Она так похожа на свою маму. А я ведь Екатерину так любил всю жизнь. А сейчас люблю её дочь. Хорошо, что от Кати у меня только Андрей, а с Леной мы даже не родственники. Иначе как бы мы поженились? Церковь бы не позволила брак…
Туман.
…
…Слышу голос Лены. Я иногда слышу голоса сквозь бесконечную боль. Иногда, это какой-то набор бреда. Словно вата в огненном тумане и эхо. Иногда чётко, как Леночку сейчас, только пошевелиться не могу.
— Петь, а вот Наташа прислала письмо. 'Дорогой и любимый папа! Как ты там? Мы очень переживаем и молимся за твоё выздоровление. Александр и Софийка передают тебе приветы.
Проехали линию наших новых крепостей на Кавказе. Муж говорит, добротно строят…
Что ж, моему наместнику на Кавказе — царевичу Грузинскому Александру Бакаровичу виднее. Вот и славно, хоть что-то полезное сделаю в этой жизни.
… В этом году урожай добрый. Хлеба до следующего хватит. Встречались с грузинским католикосом-патриархам. Он отслужил в Георгиевске молебен за здоровье Батюшки. Весь народ грузинский тебя благодарит. Если бы не твоя помощь, голод там, в прошлом году, был бы великий. Здешние поселяне тоже преисполнены благодарности и неустанно молятся о здоровье Государя-Освободителя, и чтобы год будущий был хороший. Вахтанг писал, что в Университете тоже все надеются на скорое твоё выздоровление, а брату моему всячески в поиске виновных помочь желают. Я волнуюсь за него и всех вас.Уповаю всецело на Господа нашего. С Божьей помощью, надеюсь, что обойдётся.
Выздоравливай. Приезжай к нам. Твоя дочь Наташа '.
Пять дочерей у меня и шесть сыновей. Из пяти дочерей — три приёмные. Но, для меня они такие же мои родные кровиночки, как и мои дочери по крови. Люблю всех.
Снова проваливаюсь в забытье. Может там не будет боли…
… — Петь, завтра-послезавтра из Гольштинии приедут Павел с его Катериной. Специально едут повидать тебя…
…Моя младшенькая Машенька утешает свою маму — мою Леночку. Правильно. Правильная у меня дочка. Не надо плакать. Я давно уже умер в 2027-м. Умер тогда от дикой боли, как и сейчас. Что-то взорвалось тогда в голове огнём. Помню лишь, как моё лицо ударилось о шахматные фигуры на столе Великой Игры. Я тогда долго умирал. Все вокруг думали, что я умер сразу. Мгновенно. Но, я всё слышал. Всю суету вокруг. Вот как сейчас.
Второй раз копчу небо. Зачем? Не знаю. Так ничего и не сделал. Имело смысл?
Слышу голос Машеньки:
— Мама, хочу с папой посидеть. Мам, как думаешь, папа меня слышит?
Вздох Елены.
— Думаю, что да. Иногда слышит. Я так чувствую это. Даст Бог…
Появился адъютант.
Лена кивнула.
— Я слушаю.
— Государыня. Фельдъегерь из Пруссии. Пакет для Вашего Императорского Величества.
Лена явно нерешительно запнулась. Слышу голос Маши:
— Я посижу рядом с папой. Иди по своим делам.
Елена благодарно произнесла:
— Спасибо. Я скоро.
Я понимаю, о чём они говорят. Я слышу их. Мне трудно, но они рядом. Я люблю их.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПЕТРОПАВЛОВСКАЯ КРЕПОСТЬ. 16 ноября 1785 года.
Час уже Михаил совещается с особистами. Он, Барятинский и Анучин. Обсуждают версии, сводят все полученные от разных служб документы. Десять дней прошло, а ни следователи Тайной канцелярии Шишкинского, ни сыскари генерал-полицмейстера де Бальмена ничего не смогли сделать. Впрочем армейская и флотская контрразведка тоже пока особо не преуспели. Возивший дрова для царских автомобилей крестьянин Сенин выловлен ещё в день покушения в Фонтанке. Утопшим. Найденный полицией с перерезанными венами в ванне доходного дома на Васильевском дворянин Неверов, в прощальном письме, сознался в преступлении. Только, вот, как этот асессор конторы экономии, которому, кроме цифр, на работе ничего писать не дозволяли ввиду явной тупости и чудовищной безграмотности, смог оформить свою предсмертную записку изумительным каллиграфическим почерком без всяких ошибок, следствию неизвестно. В общем, концы в воду.