Я стою, левой рукой опираясь на палочку. Нет, хожу я без неё уже (и не только хожу, между нами говоря), но стоять службу в храме мне всё ещё утомительно. Леночка стоит рядом. И Машенька. Стоят и Миша с Аней. Миша приехал по делам ко мне, а Анна заодно проверить дела в их дворце в Царском, точнее в «Михайловском» — выделенном семье Наследника имении. Там они затеяли реконструкцию по её замыслу, потому она активно участвует в продвижении своего архитектурного проекта.
А у Миши дел полно и без ремонта дворца. Он всё ещё Государь-Наследник, но уже не Регент Государства. Я вернулся на трон. Полновластно. Большая часть дел осталась в ведении Михаила, но я Император. Со всеми вытекающими.
Если честно — хочу уже на покой. Уехать куда-то. В Пруссию или на Урал. Или в Крым. Просто жить и радоваться жизни. Радоваться жене, детям, смеяться над их проделками, устраивать пикники, конные прогулки и музыкальные вечера. Пусть правит сын. Но, не могу пока. События снова закручиваются и требуют моего внимания. В Европе грядут большие перемены. Миша же может наломать дров в своей горячности.
— Господу помолимся! — голосит отец Маркиан.
Крестимся вместе со всеми.
Царь и Царица живы, здоровы, и по-прежнему богоспасаемы, как и всё наше благословенное Отечество.
Фотографы тоже присутствуют. Даже крестятся иногда. Но, они на службе. И не только на церковной. Все службы готовы донести до всех уголков Империи благую весть — Император в добром здравии.
Ну, и посыл: «Молитесь за здравие Государя Императора!»
Меры безопасности усилены. Многие пропуска в Царское Село отменены или остановлены. Даже ввезти в Царское подводу сена — это ещё тот квест. Искать иголку в стогу никто не будет, но перекошмарят на въезде знатно.
Кто? Зачем? Куда? Что везешь? Зачем? Кому? И прочее.
Царскосельские отделения Тайной канцелярии и Службы Собственной безопасности бдят. Иногда даже дыба не простаивает. Времена плохие нынче. Тревожные. Ты не добдишь, так тебя добдят. Возлюби дальнего своего, пока он не приблизился и не возлюбил тебя самого.
Снова призыв к молитве.
Крещусь. Все крестятся.
Глядя на фактически воскресшего меня многие преисполнены рвением. И не только религиозным. Ибо, как говорится, распустились тут без меня. Думаю, когда Иван Грозный вдруг вернулся из Александровской слободы в Кремль у многих было такое же предчувствие.
Ничего. Голодный кот на кухне всегда для мышей праздник. Возрадуйтесь, как говорится.
Для многих Миша теперь не так уж и страшен. Это тоже нужно учитывать. Старый воскресший Царь-батюшка куда опаснее для них. С молодым можно как-то порешать, а старый не забудет никому и ничего. А если забудет, то Царица напомнит. Она-то уж точно не забудет времена, когда муж фактически умер и то, как стали её сторониться те, кто давеча в ногах у неё валялся.
Она не забудет. Ручаюсь.
Грядет ли местный 1937-й год? Возможно. Пока ситуация стабильная. Народ терпит мои реформы. Хотя в салонах и деревнях о разном шепчутся. Но, придет ещё пора почистить Авгиевы конюшни как следует. И Михаилу правление расчистить, и за Лену посчитаться (совсем нюх потеряли), и Анну поддержать. Да и революция во Франции скоро. Начнутся всякие вольнодумства. А человек, особенно богач или аристократ, тварь ещё та — всегда и всего мало. Сколько ни давай вкусностей или свобод. С голоду устраивают бунты, но не революции. Впрочем, я не кровожаден. Хоть характер у меня после комы испортился. Трудно себя в руках держать. Прости и вразуми меня, Господи! Ибо грешен я!
Крещусь.
Господи, спаси, сохрани, помилуй и пронеси Чашу сию. Не пронесёт. Как и не пронёс мимо Христа. А уж я-то, кто такой, чтоб просить о такой милости?
Служба окончена. Обряды соблюдены. Можно и на выход.
Крещусь в дверях на образа.
Лена:
— Петь, ты как?
Киваю.
— Нормально, любовь моя.
— Ты всю службу отстоял. Я горжусь и волнуюсь.
— Да, нет, не смертельно.
— Не шути так! Мне прошлого раза хватило!
Встряет и Маша:
— Папа, не надо, прошу тебя.
Киваю.
— Ладно-ладно.
Подошли Миша с Анной.
Стандартные вопросы. Стандартные ответы. Миша, как заведено, приедет часа через два на доклад, а вечером в честь праздника посидим семейно.