Людовик XVI получил страну вполне сносную в части сведения бюджета и финансов. XVIII век для Франции был просто сиятельным, а блеск Двора был объектом завистливых сплетен всей Европы. Людовик XV умерил аппетиты, урезал расходы, сократил прочие лишние ассигнования. К примеру, половину своих детей отправил в монастырь воспитываться и столоваться, а вот расходы на мадам Помпадур урезать рука у него не поднялась… Потом, действительно, французы много тратились на войну и взятки. Величие требовало. А приемник же уже пришел на проеденный мышами бюджет и долги. Которые, из-за не дававших ему поднять налоги дворян, при Людовике XVI только увеличились. А тут еще этот вулкан в Исландии всем нагадил. В результате последний Луй окончательно всё спустил в трубу.
Не спустит ли Миша? Или наоборот, пережмёт расходы так, что как на паровом котле, просто не даст пару из котла перетечь деньгами в экономику? Такие тенденции за ним водятся. А перегретый котёл имеет свойство взрываться «вдруг», когда он начинает буквально раздуваться прямо на твоих глазах, уже начинает со свистом вырываться пар то из одной щели, то уже из двух и ты понимаешь, ещё не веришь, но понимаешь, — надо срочно бежать куда подальше. Уже ничего не сделать! Писал я Людовику XVI в позапрошлом году, но он был уверен, что контролирует процесс и меня не послушал. В результате нет его королевства. Да и голова Людовика судя по всему будет скоро от его тела отдельно.
А Миша… Мише я оставлю не то, что оставил моему французскому венценосном брату дед. Оставлю я ему освобожденную от вериг феодализма страну, растущую экономику, прирастающую землями и людьми Империю. Да и твёрже мой сын Людовика последнего. Твёрже, но осторожнее.
Дай Мише волю, сделки с Китаем не будет. «Лишние расходы сейчас».
Но, именно поэтому я сейчас и затеял этот торг с Хэшенем. Именно поэтому я тороплюсь доделать дела, не оставляя Наследнику выбора, не оставляя стратегические решения на его усмотрение. Есть дела, вроде крестьянской реформы, которые никто, кроме меня, не сделает в ближайшие лет семьдесят, если не двести. А, может, никто никогда не сделает. Всегда будет «не ко времени» и «не те обстоятельства сейчас». Нет, вопрос с Китаем и нашим Дальним Востоком нужно решать мне и именно мне. Тем более что обстоятельства сейчас как раз на нашей стороне и благоволят нам.
Да, дорого. Но, как говорят в Одессе: «Спасибо, Господи, что взял деньгами». А не кровью и жизнями.
Великий Канцлер Империи Цин любит деньги. Очень любит деньги. Почему бы не воспользоваться этим его увлечением? У нас есть с китайцами неточности в понимании очертаний установленной ещё при Царевне Софье границы. Почему бы без войны не исправить эти разночтения? Мне критически нужны земли от Станового хребта до слияния Гиляя и Зеи, да и восточнее — бассейн Уды за нами должен без вопросов закрепится. Где там «Каменные горы», китайские картографы знают не так твердо (особенно если им материально помочь в этом незнании). Почему ими может называться не Становой хребет, а горные цепи Янкан — Тукурингра — Соктахан — Джагды — Селемджин расположенные южнее? Серебро сильно поможет Хэшэню согласиться с этим утверждением картографов. И тогда у меня будет вариант провести трассу от Нерченска до Удинска. Михаил не видит в этом нужды. Он моряк. Для него морская торговля и флот в приоритете. И я твёрдо понимаю, что это то что только я и только сейчас могу запустить строительство магистрали, аналогичной Транссибу или даже БАМу моего времени. После этого у Наследника уже не будет выбора и он доведет железную дорогу до Тихого океана. Точнее дальше поведет её к нему. Доведет — это уже Николай, наверное.
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ПЕТРОВСКИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 7 июня 1793 года.
Сегодня я потерпел катастрофу и личное поражение. Лучше бы я какую-нибудь войну проиграл, честное слово!
Я сидел в кресле с бокалом коньяка и опустошённо смотрел в пламя камина. На душе было горько и пусто.
Я почти четыре года готовил этот Синод. Встречался с иерархами Церкви сам или через обер-прокурора Синода. Объяснял. Аргументировал. Ссылался на прецеденты. Меня слушали, кивали, входили в положение, мы находили взаимопонимание.