— Сын не поднимет руку на отца. Я уверен в этом. Тем более что сильно загонять его в угол я не собираюсь.
А Кати здесь нет. Она, в числе прочих, сидит в Зале Семьи и ждёт нас.
Киваю.
— Да, сын, я хотел серьезно поговорить с тобой. У нас мужской разговор. Предупреждаю сразу — я говорю с тобой, а не с Катей. Посовещаться с ней я тебе не дам. Мы вернёмся за стол, когда всё начнётся. Не буду возражать, если ты ей вкратце изложишь за столом на ухо суть того, что я скажу. И то, только из уважения к тебе. Решение принимать будешь ты. Здесь или там за столом.
Паша совсем не куртуазно поковырялся мизинцем в ухе. Кивнул.
— Я слушаю тебя, отец. Давай не будем тратить время впустую. Ты хочешь поговорить о правах на наследование Престола, верно?
О, нет, Павел дураком не был никогда. Характером слаб — это правда. Но, точно не дурак.
— Да. Верно.
Вновь кивок.
— И насколько я понимаю, дело не в Лене и не в ещё не родившимся твоём будущем сыне от неё?
— Да, он ещё не родился, тут не о чём говорить. В любом случае, если будет мальчик, он будет слишком далеко от Русского Престола, чтобы всерьез рассматривать его возможные права и притязания.
Наследник-Цесаревич усмехнулся.
— А от Прусского Престола?
Усмехаюсь в ответ:
— И в кого ты такой умный у нас?
Улыбка.
— В тебя. И в маму. Надеюсь, что я не слишком глуп на вашем фоне. Пап, выводы очевидны. Катя, да, цепляется за Русскую Корону, но, лично мне, всё ясно. Решение ты уже принял. И куда нас с ней ты решил отправить? Надеюсь не на Аляску? Там скучно и холодно.
— Боишься, что твоя Катя там заскучает и замёрзнет?
Павел покачал головой.
— Нет. Я за дочерей боюсь. Я уже сына глупо потерял.
— Ваши дочери уже взрослые, у них есть обязанности при Дворе. И, конечно, на Аляску я вас не собираюсь отправлять. Там ТЕБЕ нечего делать, хотя ты умелый администратор. Эпопея с наводнением в Петербурге продемонстрировала твои прекрасные таланты в качестве управляющего в кризисной ситуации. Да и жена твоя тоже была паровым двигателем в борьбе со стихией. Тут я перед вами обоими снимаю шляпу.
Сын промолчал. Невысказанный вопрос был очевиден.
— Ты хочешь спросить: «Почему»?
Кивок.
— Да, отец. Я выполню твою волю. Но, я хочу понять.
Я помолчал, подбирая слова. Конечно, я сцену внутри себя проговорил и прорепетировал много раз. Был готов к любому сценарию, включая скандал, истерику и агрессию. Но, сын был просто мрачен, но сдержан в эмоциях.
— Причин несколько. Как ни банально это прозвучит, но я люблю тебя и своих внучек. И боюсь за вас. — Катю я вывел за скобки, и Павел это отметил, судя по выражению глаз. — Но, прости сын, Империю ты не потянешь. Просто потеряешь. И я очень боюсь, что после моей смерти, тебе устроят государственный переворот. Твоя жена и устроит.
Он хмыкнул.
— И как она это устроит? У нас нет сыновей. Да и опора в армии у нас слаба. Тем более у неё лично. За ней войска не пойдут.
Разговор переходил в опасную плоскость. Не хотелось подсказывать ему, как можно устроить переворот. Но, с другой стороны, он же не дурак. И Катя не дура.
— Объявят тебя сумасшедшим и возьмут под опеку, как уже делали лет пятнадцать назад с Георгом III. И не факт, что тебя быстро вылечат. В любом случае, ты правильно заметил, что опора в армии у вас слаба. Главное, что у тебя слаба. Ты не проявил себя, как полководец.
Кивок.
— Особенно в Гжатске, когда я потерял Штандарт.
— Да. И не только там. Проблема в том, сын, что Император, конечно, Помазанник Божий, но элиты к этому относятся довольно спокойно. Весь век в России переворот за переворотом.
— Но, твоё правление — просто образец стабильности власти. Даже главный самозванец не смог поколебать твою власть. — Он помолчал. — Знаешь, когда я всерьез начал полагать, что ты меня в конце концов отодвинешь от Короны? Там, в Гжатске. Я смотрел, как ты носишься на коне по полю боя, как воодушевляются полки, как они идут на смерть за тебя. А мои Атаманцы бросили в грязи и меня, и Штандарт. И поспешили убраться с поля боя. Даже мой Штандарт вернули мне твои уже Атаманцы и кирасиры. Честно сказать, я ожидал, что ты меня отречешь от прав на Корону ещё там, в Гжатске. Но, ты тянул до последнего. До сегодня. Почему?
— А ты как думаешь?
Он пожал плечами.
— Думал, что я поумнею?
Кивок.
— И это тоже. Стабильность наследования Трона. Помазание Божье. Традиция. Прочий пафос патриотический. Но, не в этом дело. Я действительно ждал, что ты поумнеешь и придёшь ко мне. Или наведёшь порядок в своей семье. И мне горько, что ты не сделал ни того, ни другого.
— Пап, но у нас не может уже быть сына. К чему это всё?