— Потрясающе, — сказал на это Отто. — Ты понимаешь, куда этот обряд клонится?
Это он спросил у Тойво.
— Ну, — ответил тот. — Клонится в сторону плотного завтрака.
— По-библейски тоже животных приносили в жертву. В третьей книге Моисеевой, Левите записано. А у них в Пухосе до сих пор так делают, хотя до земли, так сказать, обетованной им как до китайской столицы.
Ливвик и Куусинен тепло распрощались, Отто даже всунул в широкую ладонь карела пятьдесят марок, несмотря на протест последнего. Антикайнен тотчас же вспомнил, что именно столько ему задолжало общество «Совершенство», да куратор вопреки своей воле погасил долг своим револьвером. Деньги его ушли «в революцию», революция же и снабдила его пистолетом. Так что теперь он был во всеоружии: и нож имеется, и ствол. Хоть по примеру русских революционеров иди банки грабить.
— Ты чего пришел? — между тем обратился к нему редактор. — С работы, что ли, отпустили?
— О, да ты сегодня в боевом расположении духа! — приглядевшись к парню, добавил он.
Тойво сегодня действительно отпустили с работы для того, чтобы он смог утрясти дела со своим обществом, где до сегодняшнего дня числился председателем. Правда, для этого ему пришлось изрядно сверхурочно потрудиться несколько дней кряду.
— У меня к тебе просьба, — сказал Антикайнен. — Ситуация складывается таким образом, что учиться дальше я не могу, работать шорником — тоже. Поэтому мне нужны заработки. Я не откажусь ни от чего стоящего.
— А почему, собственно говоря, ты шорником быть не можешь? — поинтересовался Отто.
— Просто не хочу, — честно ответил Тойво. — Хочу драться, хочу читать книги, хочу познавать новое, хочу жить.
Куусинен на несколько минут задумался, парень не решился нарушать установившееся молчание, потому что в нем, в этом молчании, была хоть какая-то надежда, что есть они — эти пути, ведущие к переменам. Надо только сделать правильный выбор.
— Стало быть, хочешь быть свободным? — наконец, поинтересовался Отто.
Мимо них проходили люди, кто-то в праздности, кто-то по рабочей необходимости. Один из паромов собирался отходить, а работающий на пристани мальчишка сбрасывал с причальных кнехтов швартовные концы, перебегая от одной тумбы к другой.
Стал ли паром свободнее, отвязавшись, наконец-то, от земли?
— Не хочу быть сильно зависимым, — ответил Тойво.
— Ну, что же, дело правильное и полезное, — проговорил редактор. — Только сложно это, и не делается в одно мгновение.
Антикайнен вздохнул и пожал плечами.
— Боюсь, что придется тебе все-таки некоторое время побыть шорником, — продолжал Куусинен. — Пока чего-нибудь интересного для тебя не сыщем. Не отчаивайся, дело это житейское, а у тебя вся жизнь впереди. Думаю, весной организуется для тебя одно мероприятие, если все пойдет, как планируется. А ты к этому готовься: откладывай деньги с получки, справь себе нормальную обувь, упражняйся физически. Надо быть сильным и ловким, чтобы встречи с нехорошими людьми не находили отражения на твоем лице.
Тойво скривился и почесал в затылке. Ему не хотелось рассказывать, как он подрался с человеком старше него лет на шесть, не планировал он делиться информацией о револьвере и пуукко. На работу, вероятно, тоже придется вернуться. В самом деле, не болтаться же по улицам на зиму глядя.
Слова Куусинена о подготовке запали Антикайнену в душу. Начал готовиться он с тренировок тела.
Единственное время, когда можно было упражняться — это было утро. В утренние часы, когда улицы Сернеса еще пустынны, весь его организм с готовностью отзывался на физические нагрузки. В то же самое время организм по утрам так нуждался во сне, что каждая минута, отвоеванная у теплой и мягкой кровати, была подвигом.
Тойво пробовал ложиться спать пораньше, пробовал будить себя стаканом воды, приготовленным у изголовья постели загодя, все равно — день за днем приходилось сражаться с накатывающимся сном. Случались проигрыши, причем не так уж и часто. Бывало, даже, что он едва успевал добираться до работы, до того прижимало его одеяло и обволакивала подушка.
Юный Антикайнен удивлялся, как удавалось его маме вставать ни свет, ни заря, и не выказывать никаких видимых признаков борьбы с Морфеем. Он выспрашивал ее, но та только пожимала плечами в ответ и говорила: «Так нет времени спать».