— Мне кажется, не стоит рисковать, — заметил мужчина.
— Мы всегда рискуем, — возразила девушка, но сразу же добавила. — Если ты имеешь ввиду риск перед нашим русским гостем, то в этом случае можно пойти на любые жертвы.
— Да, — кивнул головой «умник», криво усмехнувшись. — Действительно, женщины с легкостью идут на принятие решения о самых радикальных мерах. Все, как этот финн говорил. Но это правда жизни. И она меня полностью устраивает.
Утром повозки тронулись в путь.
9. Революционные масоны
Путешествие предполагало краткую остановку чуть в стороне от тракта. По согласованной ранее договоренности повозки должны были сделать небольшой крюк в сторону, как раз к берегу большого озера Оулуярви. Там возле новой кирхи, то есть, евангелистской церкви, возведенной на диво в достаточно уединенном месте, «умник» и его спутница должны были сойти, щедро расплатившись за эту небольшую задержку.
А там до Каяни оставалось всего восемнадцать километров, так что все шло по плану. Одна маленькая неувязочка: планы финна-перевозчика не совсем совпадали с теми, что были у странной парочки.
Не доезжая до берега с кирхой почти километр, «умник» крикнул перевозчику, чтобы тот остановился.
— Дальше мы сами, нас уже должны встречать, — сказал он. — Сейчас я поднимусь на холм и свистну наших друзей, чтобы те вышли к нам.
— Так довезем мы вас до самого места, — предложил финн. — Уж никакой роли теперь этот километр не сыграет.
— Так мы ж не в кирху-то едем, — объяснил мужчина. — Мы в гостевом доме при ней остановимся, а туда пока и дороги-то нет. Так что не переживайте.
— Ну, хозяин — барин, — развел руки перевозчик. — Только я что-то о гостевом доме и не слышал. Да и что это за приют для странников, коль к нему и подъехать невозможно?
— Можно-можно, — вступила в разговор девушка, в то время, как ее компаньон принялся взбираться по едва заметной тропке на верх пологого холма. — От кирхи дорога есть. Однако здесь по стежке гораздо ближе.
И Тойво, и Вилье, да и сам хозяин повозок спрыгнули на землю, чтобы размять ноги. В это время «умник» добрался до вершины и залихватски кому-то свистнул, а потом помахал рукой и сделал странный жест, будто одновременно нажимает на курки пистолетов. После этого немедленно начал спускаться обратно, заложив руки за спину.
— Ну, вот, все в порядке, — сказал он, подойдя к финну. — Нас уже встречают. Давайте пока проведем расчет.
— Хорошо, — согласился перевозчик и неожиданно забулькал. Он упал на колени, тщетно зажимая на горле огромный глубокий порез, из которого толчками лилась кровь.
— А вы, парни, направили руки в небо! — жестко сказала девушка.
— Быстро! — перешел на крик «умник». У него в правой ладони оказался зажат зловещего вида нож, которым, вероятно, и был нанесен роковой удар по несчастному финну.
Тойво в это время как раз переставлял в телеге свою котомку, чтобы сподручнее было разгружать имущество попутчиков, прибывших к месту. Все произошло так быстро и неожиданно, что он не успел ни испугаться, ни как-то действовать.
Еще хрипел на земле хозяин повозок, а на вершине холма показались люди, которые оказались вооружены. Их револьверы были направлены вниз, на двух застывших парней. Почему-то сомнений в том, что они запросто могут их пустить в ход, не возникало.
— Да пропади оно все пропадом! — сказал Антикайнен и бросил свою котомку вверх.
Ритола и «умник» проводили ее полет взглядом, а Тойво задрал руки к небу: сдаюсь.
— Ну! — проговорил мужчина с угрожающей интонацией.
— Ах, да, — всполошился Вилье и тоже поднял руки: сдаюсь.
Пожитки Антикайнена залетели в крону стоящей поодаль сосны и, пару раз покувыркавшись на пути к земле, застряли в ее сучьях.
— Этого закопать, груз утопить, лошадей сдать цыганам в Оулу! — отдавала приказы печальная и загадочная девушка. Правда, теперь от ее печали не осталось и следа. Только загадка: как можно оставаться столь спокойной рядом с еще не остывшим мертвецом, который всего несколько минут назад был человеком, согласившимся сделать доброе дело и подвести их до места? Тем более, когда вокруг столько кровищи!
Народ, спустившийся с холма, а их было всего пара человек, без лишних слов зашевелился, изображая повиновение. Один, убрав пистолет в карман, принялся освобождать из одной повозки лопату. Другой, заложив свой револьвер за ремень, начал освобождать карманы перевозчика от содержимого.
— Ну, а вы теперь с нами пойдете, — обратилась девушка к парням, застывшим в позе пленных. — Поездка в Каяни отменяется.