Тойво и Вилье переглянулись. Конечно, жизнь, порой, была суровой, но не до такой же степени! Смерть финна, свершившаяся мимоходом, не выглядела реальной. Будто бы все это происходило понарошку, потому что с ними такое произойти просто не могло. Вот только впитывающаяся в землю кровь выглядела пугающе правдивой.
— Что с нами будет? — спросил Ритола.
— Потом решим, — пожал плечами умник.
Их отвели в приспособленное для заготовок овощей хранилище, выкопанное в земле и обустроенное бетоном и досками. Теперь в нем предстояло храниться им.
— Хотелось бы мне знать, сколько нас здесь промаринуют? — оставшись одни в сумраке своего узилища, задал вопрос в никуда Вилье.
— Ну, хоть не убьют — заметил Тойво. — Если бы хотели, то положили бы рядом с нашим перегонщиком.
— Верно, — согласился Ритола. — Но могут убить потом, в неизвестных нам целях.
Действительно, их заточение здесь не имело смысла, если бы им не была уготована впоследствии какая-то загадочная роль. Похищение с целью выкупа отметалось сразу же — некому за них платить. Безусловно, парней взяли, как предстоящих жертв. Только вот жертв чего? Ограбить банк, а их подставить? Так разумнее вообще никаких свидетелей не оставлять. Сделать из них профессиональных террористов в угоду Революции? Так и без их похищения таковых наберется целая уйма, задайся революционеры подобной целью. Тогда — что? Вопрос оставался без ответа.
Их не обыскали, не связали руки, оставили свободными ноги, так что можно было подумать над своим освобождением. Впрочем, из оружия у них имелся только кожаный ремень с тяжелой медной бляхой у Вилье, да железная расческа у Тойво. С таким арсеналом не навоюешься за свою свободу.
— Ну, что же тут поделать — не сидеть же, сложа руки, — сказал Антикайнен.
— А что нам остается? — удивился Ритола, оглядываясь по сторонам во тьме, не кромешной, но достаточно плотной, чтобы можно было видеть что-нибудь, кроме очертаний предметов.
— Я беру свою расческу, ты — бляху от ремня. Начинаем затачивать какую-то одну кромку на них, чтоб в случае чего можно было бы ей воспользоваться.
— Так как точить-то?
— О цементный пол, либо, еще лучше, о цементную стену, — ответил Тойво. — До остроты лезвия не получится, но вполне сойдет, чтобы глубоко поцарапать врага, если придет такой момент. Что-то мне подсказывает, что такой момент обязательно придет.
Парни принялись за работу. И это действительно оказало правильное воздействие на страх и панику, которым после этого не нашлось места в тесном цементном ящике.
А на улице тем временем сгустились сумерки. Пленники узнали об этом потому, что отперший дверь человек не впустил к ним в узилище ни капли светлого света, только темную тьму.
— Эй, ребята, — сказал он. — На ужин идите. Только без шуточек, потому что если я не догоню, то пуля всегда догонит. Понятно?
Тойво вылез первым и огляделся по сторонам. Выправленную расческу он быстро положил себе в нагрудный карман рубахи. За ним выбрался, на ходу оправляя рубашку в штаны, и Вилье.
Их отконвоировали в небольшой домик, стоящий возле самой береговой кромки Оулуярви. В таких домиках обычно размещают бани — сауны и комнаты послебанного отдыха, поэтому и сами строения именуются «сауна-дом». По большому счету в них можно было вполне комфортно жить по малой нужде. В смысле, чтоб потребности жильца были малыми. Для прочих малых и больших нужд имелись одинокостоящие постройки, похожие на скворечники с сердечками, прорезанными во входных дверях.
В небольшой опрятной комнате стоял стол, на котором ждал своей участи ужин: кувшин с молоком, рисовая каша с маслом и хлеб с колбасой. Все было готово для Тойво с Вилье. Возле стены на лавке сидел незнакомый человек и качал ногой, положенной одну на другую. Здесь же был «умник» и еще один длинноволосый откормленный мужчина, смахивающий на попа в штатском. Печальной девушки видать не было. То ли замаскировалась, то ли руководила погребением тела несчастного перегонщика, то ли распоряжалась иными смертоубийствами.
— Насколько хорошо вы знали Финна? — задал вопрос былой попутчик.
— Настолько это позволяло наше путешествие по Финляндии, — пожал плечами Антикайнен. — Был бы швед, хоть германец — нам все едино. Лишь бы до Каяни довез. Но, вероятно, не судьба.
— Мы с финнами в хороших отношениях, потому что сами финны, — добавил Вилье. — К евреям, как бы, не очень, а особенно ко всяким индусам. Рассказывали мне про них. А финн — он и в Америке финн.
Наверно, Ритола сейчас чертовски сильно захотел оказаться за океаном среди своих родных братьев и сестер.