«Умник» переглянулся с «попом» и другим незнакомцем.
— Финн — это у него фамилия такая, — объяснил он. — А сам он не финн.
— Ваш перевозчик — ливвик, — вступил в разговор «поп». — Один из тех нехристей, что с проклятым Леннротом возился. Очень вредный человек, за что и поплатился.
«Точно — поп!» — подумал Тойво. — «Так ведь верно: коль стоит кирха, в ней обязательно заведется поп».
— И что же получается: коль с Леннротом водился, так ему и горло резать надо? — возмутился Вилье.
— Вероятно, молодые люди не совсем понимают ту ситуацию, в которой они оказались, — поднялся со своей скамьи незнакомец. Судя по ошибкам, которые он делал в окончаниях слов, родным языком у него был русский. А, может быть, белорусский. Или украинский. Или вовсе — болгарский. Роста он был невысокого, но это только подчеркивало опасность, которая странным образом исходила от него. Человек был жилистым и, вероятно, очень сильным. Впрочем, может быть, и не очень сильным, а просто очень злобным.
Большие люди с большими мышцами как-то не создают вокруг себя ареол тревоги. Своими формами они, в основном, поверхностно и мимолетно, характеризуются, как добродушные парни, или, во всяком случае, простодушные. Конечно, одним взмахом руки великан может переломать все стены в доме, если его не остановить. Но его же можно, почему-то, представить сострадающим любой беззащитной твари.
Вот маленьких и, словно бы, скрученных из мышц людей легче вообразить хладнокровными убийцами. Именно таким и предстал перед пленниками этот косноязычный незнакомец.
Он подошел к Тойво почти вплотную и заглянул в его глаза. Антикайнен непроизвольно отшатнулся — ему показалось, что зрачки этого человека формой своей напоминали змеиные.
— Leikkaaja (резчик, в переводе), объясни им в двух словах, — обратился к «умнику» страшный человек.
— Хорошо, товарищ Глеб, — ответил тот. — Тогда оставляю вас на попечение Airut (распорядитель, в переводе). Отдыхайте с дороги, у нас есть еще пара часов.
Он кивнул парням, чтобы те выходили вон.
— А ужин? — возмутился Вилье.
— Не будет теперь вам ужина, — заметил «поп», он же Распорядитель. — Праведные дела только на голодный желудок делаются. Ничего, пост иной раз только на пользу.
Тот же самый провожатый провел их обратно до дверей хранилища.
— Наелись? — поинтересовался он.
— Ага, даже чуть не лопнули, — ответил Ритола. — Спасибо за гостеприимство.
— Так об этом, парни, и речи-то никакой не было, — сказал Распорядитель, пришедший сюда вместе с ними. — Вы здесь не для того, чтобы повеселиться.
— А для чего? — хором спросили пленники.
— В общем, в двух словах, — начал поп. — Сначала было намерение приспособить под это дело Финна, но сами видите, как все обернулось. Финн бы подошел, потому что упертый. Но, с другой стороны, кто знает, чего он там нахватался в свое время от этого святотатца Леннрота. Мог бы выкинуть какой-нибудь номер, а нам в этот раз ничего неожиданного не надо. У нас столичный гость приехал, интересуется. Не хотелось бы его надежды не оправдать. Вот поэтому Kalkki (чаша, в переводе), выбрала вас. Молодые, открытые для восприятия, энергичные — что очень немаловажно. Вот, собственно говоря, и все.
Охранник кивком головы предложил парням заходить внутрь их темницы.
— Погоди, а это Чаша, случаем не собирается нас того — гасить (kalkki также переводится, как известь)? — поспешно спросил Тойво.
— Да ничего с вами не случится, наверно, — вздохнул Распорядитель. — По крайней мере, мы вам не причиним физического вреда.
— А кто причинит? — Тойво ощущал очень большое беспокойство.
— Разве что сами себе, — ответил поп и ушел по своим делам. Коль он именовался «Распорядителем», то и дел у него было с избытком.
Парни зашли внутрь, где теперь стояла кромешная мгла.
— Эй! — окликнул через запертую дверь охранника Ритола. — Долго нам здесь сидеть?
— Да ближе к полуночи выпустим, — ответил тот и сгинул в сгущающихся сумерках вечера.
То ли от того, что они не поели, но в этом цементном ящике сделалось невыносимо холодно. Стылость бетона, казалась, пробирала до костей.
— Ты что-нибудь понял? — спросил у товарища Вилье.
— Да мы попали в полный дурдом, — ответил Тойво. — Несчастного Финна завалили только потому, что с Петербурга гость приехал. Резчик, Распорядитель, Чаша — словно в секретном обществе.
— Нет, не в обществе, а в Ложе — я о таком когда-то читал, — заметил Ритола. — В Масонской Ложе.
В принципе, когда на этом свете ничего невозможного нет, то и масонство, как таковое, на берегах озера Оулуярви вполне может быть. А может и не быть. Но неоспоримым оставался факт, что странные люди ведут себя самым странным образом. Когда дети подражают взрослым — это нормальное явление, это игра. Когда взрослые подражают детям — это уже патология. Ну а кто еще может придумать себе имена-клички, убивать с такой легкостью, будто после ужина убитый снова воскреснет? Игры взрослых людей всегда чреваты горем, которое они могут принести окружающим. Особенно самая любимая игра — в войнушку.