Таковой, конечно же, нашелся, и Тойво приспособил ремень под пращу. С третьего камня ему удалось пристреляться, а с четвертого — сбить с дерева свою котомку. В это время от церкви раздались звуки погони: кто-то пыхтел, кто-то топал, кто-то бряцал.
— Все, ходу! — сказал Антикайнен, закинув свои пожитки на плечо. — Я их задержу.
— Точно? — спросил, все еще в нерешительности Вилье.
— Точно! — ответил Тойво. — За тобой тоже гнаться будут, так что ты уж постарайся.
Ритола, вдев ремень обратно, развернулся на пятках и сделал старт так резко, что только земля из-под копыт брызнула во все стороны. То есть, конечно же, из-под ног, хотя никто бы не удивился, если бы у него в эту ночь отросли ноги сатира или фавна.
А Тойво, в свою очередь, ринулся в противоположную сторону, иначе говоря, к озеру. Без борьбы сдаваться он не собирался, а любая борьба — это шум, который ночной порой по воде и по льду разносится очень далеко. Может, кто из обывателей заметит и встревожится?
Конечно, соблазн был велик — добраться по мелкоте до нерастаявшего еще льда и чесать по нему к другому берегу озера. Но, во-первых, глубины здесь были неизвестны, может, и нет вовсе никакой береговой отмели. А, во-вторых, одинокая фигура на льду — отличная мишень для стрельбы лежа, стоя, даже сидя.
Все, что оставалось ему сделать — это найти такое место для обороны, чтобы никто не мог подкрасться со спины. Но опять же, самое лучшая в таком случае позиция, когда озеро сзади. И никуда при исчерпании всех средств и возможностей обороны оттуда уже не деться. Ловушка. Но ничего лучшего в голову не лезло, хоть тресни.
Тойво бежал по берегу, оглядываясь назад, к запримеченному каменистому мысу, где намеревался запереть себя до вероятного прихода помощи. Может быть, к полудню шюцкор прибудет, все-таки не ближний путь. Это в лучшем случае. Ну, а при худшем варианте к рассвету он разделит участь Финна.
Появившаяся полная луна прекрасно освещала окрестности, но Антикайнен все равно не заметил, откуда на его пути выросла приземистая фигура человека. Пришлось резко остановиться и, приглядеться. Тойво эту личность узнал: это был товарищ Глеб, дорогой столичный петербургский гость.
Пробежать мимо него или, тем более, сквозь него, не представлялось возможным: русский замер на пути, как соляной столб. Тень, отбрасываемая на лицо, не позволяла хотя бы отдаленно понять, чего ему нужно. Может, он широко и дружески улыбался финскому парню, удравшему с разгара мессы. Но вероятнее всего, что появление его на пути преследовало одну цель: поймать и вернуть. И эта цель была противна той, что наметилась на данный момент у Тойво: не попасться и не возвращаться.
Прочих преследователей рядом не было видно и не слышно. Но и товарища Глеба должно вполне хватить на то, чтобы оказаться в больших неприятностях. Однако не опускать же руки! Жаль, что пистолет так и остался в котомке, достать его уже не удастся.
Тойво так озаботился поиском выхода из этой ситуации, что никак не воспринимал, что такое этот столичный гость ему говорит. Тому пришлось дважды повторить свой вопрос.
— Что ты видел там? — пытался на ломанном финском языке сказать русский.
Конечно, можно было удариться в полемику и приняться выяснять: «где видел», «когда» и прочее. Но не было на это времени. Да и Антикайнену, как ни странно, был понятен интерес товарища Глеба. Тем не менее, отвечать он не торопился.
Тойво снял с плеча свою котомку и, выставив ее в сторону на вытянутой левой руке, демонстративно разжал пальцы. Она, конечно же, упала наземь. Русский проводил ее своим взглядом, за что и поплатился.
Антикайнен нанес хлесткий удар правым кулаком, норовя угодить противнику в висок. Конечно, он попал, но только не в висок. Даже некоторая потеря концентрации, что произошла с петербургским гостем, не позволила Тойво воспользоваться преимуществом первого удара. Товарищ Глеб в последний момент дернул головой в сторону, не в силах уже полностью увернуться от кулака, и тот прошел по касательной.
— Щенок! — по-русски сказал русский.
«Не попал!» — по-фински с горечью подумал финн и бросился на врага, в надежде смять того наскоком и повалить на землю.
И это ему тоже не удалось. Товарищ Глеб был юркий, как ящерица, стремительный, как коростель, подвижный, как полевая мышь и сильный, как росомаха. Тойво же умел драться пока только с людьми, по-уличному, по-пацански. Но у него все же получилось избежать захвата русского.
Они опять встали друг перед другом. Странный петербургский гость, который, вроде бы, не особо стремился побеждать, и молодой парень, у которого побеждать не получалось. Товарищ Глеб был неаккуратно — явно в спешке — одет, на скуле — след кулака Антикайнена — наливался синяк.