Ну, дальнейшее развитие событий понятно. Плата по таксе, отступление заранее подготовленным маршрутом. Упомянутые двадцать крон редко когда обнаруживались на кармане у бандитов, но найденная мелочь вполне неплохо дополняла заработок.
Таким образом, вся жизнь, описанная в книгах и справочниках, изучалась Леннротом на практике. Чтобы выжить — надо уметь выживать, а чтобы выжить и стать человеком своей мечты, надо выживать по методике, основанной на прочитанной литературе. Именно в ней можно найти всю мудрость жизни. Никакой учитель такому научить не в состоянии. Юноша может быть умным, но быть мудрым — удел стариков.
Поэтому и Вяйнямейнен, о котором доводилось слышать в песнях Элиасу — совсем пожилой человек. Чем ближе к востоку Финляндии он забирался, тем больше рун о «Калевале» ему доводилось слышать, тем непонятнее становилось: что это такое?
Вся культура Суоми оказалась изрядно очищенной от народных преданий. Это, без сомнения, след просветительской деятельности культурной Европы посредством шведских выдумщиков истории. Но Элиасу хотелось знать больше о реальном прошлом, ведь именно в историческом наследии — мудрость веков. Силу человеку добавляют знания. Но где их взять?
Его поиски закономерным образом уперлись в церковь. Все события минувших эпох могли храниться в виде записанных свитков хроник только там. Но церковь двери перед ним не открыла, а беседы с самодовольными и недалекими попами, казалось, запирали эти двери на безнадежно ржавые запоры.
Если бы Леннрот в своем взрослении уподобился бы некому Гаврошу (созданному Виктором Гюго), специалисту по выживанию в совершенно беспощадном мире, то и конец у него был бы такой же. Гаврош, живущий в гигантском муляже слона, неуязвимый и неуловимый подросток из Парижа, все-таки погиб, несмотря на все свои замечательные способности. Ладно, дело обстояло во время революции — но, в принципе, это неважно. Нельзя подрастающему поколению увлекаться взрослыми играми.
Элиас это вовремя осознал. Выживать — это хорошая цель в жизни, выживать для получения образования — отличная цель в жизни, получение образования для движения к Истине — самая главная цель в жизни. Ну, а смерть — это всего лишь итог жизни.
Антикайнену нравились рассказы Вилье об Элиасе Леннроте. Он восхищался исключительной целеустремленностью этого человека. Становилось понятным, какую он преследовал идею — систематизирование народных преданий в народный эпос, все остальное у него получалось попутно. Черт, какую же цель поставить ему самому?
— Пожалуй, я себе тоже поставлю задачу на всю жизнь, — как-то сказал он Ритола.
— И какую же, стесняюсь спросить? — живо откликнулся тот.
— Я буду свободным! — ответил Тойво и обрадовался в душе: слова возникли сами по себе, но это были именно те слова!
16. Элиас Леннрот. Судьба контрабандиста
Деваться в Гельсингфорсе парням было некуда, поэтому они совместными капиталами сняли комнатку в районе Вантаа.
Тойво, вообще-то, мог вернуться под крышу отчего дома, да как-то решил повременить. За время его отсутствия в семье ничего не изменилось, но у него возникло странное ощущение, что это теперь не его дом. Не то, чтобы он стал чужим в кругу своих близких родных, а то, что родные пенаты, вдруг, стали чуждыми ему самому. Вероятно, он просто из них вырос.
Сходил он, конечно, на беседу к Куусинену в редакцию его газеты. Его приняли достаточно тепло, напоили кофе с бубликами, интересуясь дальнейшими планами. Когда же пришел сам Отто — до этого в редакции были только девушки — стало еще теплее.
— Ну, как дальше жить будешь, герой? — спросил его Куусинен.
— Так я с Вилье комнату в Вантаа снял, буду искать работу, — уклончиво ответил Тойво. Он, действительно, пока очень смутно представлял, в какую отрасль промышленности бросить свои крепкие кости?
— В газету к нам не хочешь? — поинтересовался Отто.
Представив себя газетчиком с ворохом листков в сумке за спиной, Антикайнен заскучал. Его состояние не скрылось от внимания старшего товарища.
— В общем, рабочих рук сейчас хватает, вот рабочих голов — как раз наоборот, — сказал Куусинен. — Ты замечательный организатор, ты легко приспосабливаешься к изменению обстановки, так что подумай сам, куда тебе идти дальше.
Вот и весь разговор.
Тойво вышел от Куусинена озадаченный, он, вообще-то, надеялся если не на руку помощи, то на дружеский совет опытного и авторитетного товарища. Подумав, о товарищах, он отправился на Алексантерин-кату, центральную улицу Гельсингфорса, где в роскошном особняке располагалась штаб-квартира столичного отделения шюцкора.