Еще через четыре дня, в состоянии полного наркотического транса, Сид охотничьим ножом зарезал Нэнси. На следующий день, после того как его под залог выпустили из муниципальной тюрьмы, Вишез умер от передозировки героина.
Спустя ровно двадцать пять лет в Москве погиб «анархо-коммунист по убеждениям и панк по образу жизни» Максим Кузнецов. В конце 1980-х Кузнецов был одним из самых известных лидеров анарходвижения в стране. В начале 1990-х он возглавлял сразу несколько «новых левых» группировок. Он ездил в Европу на левацкие конгрессы, он участвовал в голодовках, он усыновил чужого ребенка…
Летом 1994-го, пьяный, он отправился бить окна в «известном месте тусовок мафиозной буржуазии» ресторане «Пхеньян». Выскочившая охрана долго избивала Кузнецова. Он потерял сознание. Потом очнулся и, истекая кровью, сумел заползти под арку ближайшего дома. Там он умер.
Уголовное дело по факту милиция заводить не стала. Неопознанный труп Кузнецова был кремирован за государственный счет. Лишь спустя почти месяц по оставшейся после кремации одежде товарищи Кузнецова смогли выяснить его судьбу.
В некрологе они писали:
Нет и не будет больше его смешных гонок про буржуев. Его философских споров, переходящих в раздачу дружеских подзатыльников. Отрешенного взгляда светлых глаз…
Во второй половине 1990-х «новые левые» исчерпали последние возможности легально проявить себя в политике.
Глава 5
Будни камикадзе
Тридцать первого августа 1999 года в 19.58 на третьем подземном этаже торгового комплекса «Охотный ряд» прогремел взрыв. Комплекс расположен на Манежной площади, прямо под стенами Кремля. Адская машинка была установлена в помещении 324-А, где располагался зал игровых автоматов «Динамит».
Одна из свидетельниц так описывала произошедшее:
Страшный грохот раздался через минуту после того, как я с ребенком поднялась с нижнего уровня в кафе выше этажом. Потом на несколько секунд все замерло. Половина посетителей кафе, побросав вещи, ринулась к выходу. Первая мысль была, что оборвался лифт.
Я вышла в коридор. Прямо на меня сплошной стеной бежали люди. Молча. Паники не было. Но я никогда в жизни не видела столько одинаковых белых застывших лиц. Все смотрели только перед собой. Женщина с каменным лицом бежала, неся на руках ребенка девяти-десяти лет. Его руки и ноги болтались, глаза были закрыты.
Работники кафе стояли в дверях, боясь, что люди убегут не расплатившись. Потом завыла сирена. Секьюрити при всем желании не успевали вывести людей.
Минут через семь мы все-таки вышли на улицу. Мужчине с разбитой головой прикладывали полотенца. Они сразу становились черными от крови. На парапете сидела женщина со сломанной ногой. Ее трясло. Она сидела напротив кафе. Там были люди, и они продолжали спокойно есть…
Ради сообщения о теракте свои программы прервали несколько общенациональных каналов. На место события сразу же выехали журналисты. Один из них вспоминал:
У входа в комплекс — толпа зевак. Они мешают пожарным и сотрудникам Центра экстренной медицинской помощи.
«Что случи…» Вопрос застревает в горле любопытного москвича. Мимо на носилках проносят изуродованное тело. Лицо полностью сожжено. Руки, согнутые в локтях, подняты вверх. Кисти обгорели до мяса. «Тяжелый! — кричит врач. — Срочно в „Склиф“!»
Женщина рядом падает в обморок. Я привожу ее в чувство.
Подростки восторженно комментируют случившееся. Невозмутимее всех проститутки, несущие дежурство возле гостиницы «Москва». Молодежь на крыше торгового комплекса, не обращая внимания, пьет пиво.
С прибытием сил МЧС и ФСБ ситуация берется под контроль. Зрителей и посетителей ресторанов оттесняют за гостиницу. Из «Охотного ряда», как из склепа, спасатели выводят людей. Все в крови. Белеют перебинтованные головы и руки.
— Где мой сын?! Где мой сын?! — рыдает женщина с разорванным ухом. Врачи объясняют, что одиннадцатилетнего Артема повезут в Боткинскую больницу, а ей сообщат, когда его можно забрать. «Какой у вас телефон?» — «Не помню… ничего не помню…»
Мужчина с забинтованным лицом бормочет: «Там женщина… отлетела метров на пять… Вроде живая… Я куртку ей расстегнул, а там все разворочено на хрен… ребро торчит… Я ей свитер под голову положил…»
Здоровенный детина сгибается пополам и начинает рыдать…
Мощность взрывного устройства оценивалась от 150 до 500 граммов тротилового эквивалента. Тип замедлителя взрыва был использован простейший — обмотка проволокой. На месте взрыва образовалась воронка размером 38i52 сантиметра. Прилегающая шлакоблочная стена рухнула.
Кроме того, из стен были вырваны водопроводные трубы, а взрывная волна заклинила два лифта. Хозяин «Динамита» Михаил Майлун заявил, что ему нанесен ущер в размере полумиллиона баксов.
На момент взрыва на этаже находилось несколько сотен посетителей, в основном подростков. Общее число пострадавших: сорок один раненый, один погибший. В действие сразу же были введены планы оперативных мероприятий «Перехват», «Розыск» и «Арсенал».
По горячим следам задержать подрывников не удалось. Прокуратура Центрального округа столицы возбуждает дело по статье «терроризм».
Ближе всех к сумке с взрывным устройством стояли двадцативосьмилетний гражданин Ливана Халид Итани и его спутница — русская девушка. Ливанец получил 82-процентный ожог кожи. Первая версия следствия состояла в том, что Итани — исламский террорист-камикадзе. Выяснилось, что это не так. Спустя неделю по личной просьбе ливанского премьера Селима Хосса Итани был спецрейсом переправлен на родину.
Еще через два дня в связи со взрывом сотрудники УФСБ задержали двадцатидвухлетнего москвича Александра Науменко. Тот числился студентом-первокурсником Литературного института. А кроме того — лидером сатанинской группировки «Черный Дракон». В момент задержания при себе Науменко имел пистолет, тротиловую шашку и некоторое количество героина.