Павел Былевский — не последний человек среди московских леваков. Ему скоро сорок, а в политику он пришел в 1989-м молодым кандидатом философских наук. Сперва возглавлял московский комсомол, быстро стал депутатом Пролетарского райсовета Москвы.
С середины 90-х Былевский является владельцем небольшого издательского комплекса ТОО «Социум-К», доходов от которого хватает на содержание жены и троих детей: дочери Юлии и сыновей Ярослава и Всеволода. Заказчиками Былевского были спикер парламента Руслан Хасбулатов и вождь курдских сепаратистов Абдулла Оджалан. Некоторые заказы приходили даже из Северной Кореи, от вождя Ким Чен Ира.
Летом 1997-го Былевский возглавил молодежную организацию РКСМ(б), которая откололась от наследника официального комсомола — РКСМ. В «официальном» комсомоле первая буква «Р» означала «Российский», и он был ориентирован на коммунистов из КПРФ. В организации Былевского буква расшифровывалась как «Революционный», и ориентировалась она на коммунистов из Российской коммунистической рабочей партии Тюлькина. В организацию вошло несколько сотен радикально настроенных молодых людей из 21 региона страны.
Уже на учредительном съезде нового комсомола заместитель Былевского говорил, что «пополняться касса грядущей революции будет из буржуйского добра в меру наших организационных возможностей». Устав, в котором имелось положение о революционном терроре, комсомольцы решили официально не регистрировать. Первоочередной задачей было признано «перестать сюсюкать и перейти наконец к более решительным действиям».
Официальным органом РКСМ(б) являлась газета «Бумбараш-2017», редактором которой и был Былевский. Один из петербургских журналистов писал:
«Бумбараш» похож на скучные и бесцветные коммунистические газетки не больше, чем ракетный крейсер на баржу. Он сверхрадикален, левее него только стенка. Если предел мечтаний «взрослых» коммунистов — всеобщая стачка, то газета регулярно зовет к экспроприациям, терактам и вооруженному восстанию. Заголовки типа «Как, кого и за что мы будем пытать» говорят сами за себя.
Легко читающиеся исторические статьи. Профессиональные советы по дракам с ОМОНом, написанные сочувствующими коммунистической идее сотрудниками МВД.
Карикатуры, комиксы, частушки — поневоле захочешь что-нибудь взорвать!..
Именно публикации «Бумбараша-2017» позволили следствию выйти на след Реввоенсовета. Самый первый факс об учреждении РВС пришел в агентство «Интерфакс» 13 мая. «Бумбараш» же опубликовал уставные документы Совета еще в апреле, через день после самого первого взрыва в Тайнинском. В первой подборке документов содержались Устав и Программа Реввоенсовета. В той, что была опубликована следом, — приказ «Об исключении из рядов РККА бойца, проявившего трусость при взрыве Николая II». В конце апреля было опубликовано еще несколько документов РВС.
На все вопросы следователей Былевский отвечал, что получил тексты по Интернету и понятия не имеет, откуда они взялись. Придраться было не к чему, и Былевского отпустили. Однако, начав копать вокруг «Бумбараша», спецслужбы задержали нескольких комсомольцев, близких к редакции. Через три дня после теракта на Ваганьковском кладбище обвинение было предъявлено восемнадцатилетнему Андрею Соколову.
Что послужило толчком к аресту Соколова — мнения на этот счет расходятся. Пресс-служба ФСБ утверждала, что после допроса Андрей сам раскаялся и во всем признался. Оппозиционная же пресса писала, что арест Соколова был вызван «доносом одного из наших бывших товарищей» и что за информацию ФСБ заплатило осведомителю приличные деньги.
На террориста, как их показывают в кино, Андрей не похож. Выше среднего роста, спортивная осанка, светлые волосы, очки в толстой оправе. Когда говорит, стесняясь смотрит вниз и слегка улыбается. Этакий студент-отличник.
В Москве Андрей жил всего несколько лет. Родители его были разведены. Мама работала в поликлинике, но на зарплату медсестры в катастрофически дорогой Москве ей с сыном было не прожить. Они уехали из столицы на Украину, в деревню, мать принялась огородничать. Что-то съедали сами, что-то продавали на рынке. Когда Соколова арестуют, его родители будут в шоке.
На Украине Андрей закончил школу, после чего вернулся в Москву и поселился в квартире старшей сестры. Новых друзей молодому человеку завести не удалось, знакомые девушки тоже остались на Украине. Музыка его не интересовала.
Сказать, что Андрей пришел в радикальную политику, нельзя. Политика пришла к нему сама. В 1996-м парня должны были призвать в армию, ему угрожала отправка в Чечню. Погибать в горах Андрей не хотел. Несколько раз он ходил на антивоенные митинги. Атмосфера понравилась, он стал ходить на митинги чаще. К 1997 году сошелся с РКСМ Былевского.
Во время своего первого после освобождения из тюрьмы интервью Соколов рассказывал мне, что в школе по поведению у него была всегда твердая четверка. «Ребята в Москве очень удивлялись, что я не только не употребляю наркотиков, но даже ни разу в жизни не пробовал пива». Сугубо положительный молодой человек. Однако чем дальше, тем более радикальными мерами он предлагает бороться с режимом.
Одна из радикальных отечественных газет писала о Соколове:
Он вышел на нас во время какой-то из тусовок. Худой, нестриженый, с немного остервенелым взглядом под стеклами очков. Честный, но слишком уж прямой парень. Должно быть, так выглядели первые, еще не уверенные в себе народовольцы.
Закончив ПТУ, Андрей работал в пекарне, конспектировал Ленина. Из «мелкашки» стрелял по мишеням, нарисованным на портретах Ельцина и Зюганова. Его руки были обожжены. Один знакомый анархист объяснял, что, мол, Андрей балуется с пиротехникой и по ночам испытывает свои игрушки в Измайловском парке.