Привет, редакция!
Благодаря Андрею Гребневу арестанты «Крестов» получили возможность читать газету «Лимонка». Нам нравится ваша честность и то, что вы отстаиваете интересы таких, как мы, нормальных русских парней.
В тюрьме мы сидим за то, что не хотим жить по законам горстки ублюдков, стоящих сейчас у власти. Хорошо при этом режиме устроились только барыги, пидарасы и чиновники, но не мужчины и женщины.
Эти бесы вылезли из мусорных куч и ползают по нашей Родине, как тараканы по кухне, насаждая наркоманию, педерастию и прочую заразу. Мы не хотим, чтобы наши дети и жены даже случайно на улице задевали эту сволочь. Видели по телевизору сифилитичную пасть Шуры и волосяное очко Моисеева.
Барыжная мразь думает, что, заплатив ментам и чиновникам, они купили Русский народ и обеспечили себе безопасность. Хуй они попали! У настоящего мужчины разрекламированная реальность вызывает лишь желание выйти на улицу и проломить голову подонку из «мерседеса».
Преступность — это нормальная реакция на ненормальную жизнь. А то, что потом в качестве пустяшного трофея он заберет «мерседес», — это нормально. Вот и сидят в тюрьме такие люди, как мы. Фактически ни за что.
Сейчас всех не спившихся и не сторчавшихся настоящих мужчин загнали в тюрьмы и зоны. А народ вымирает. Нормальных детей делать некому.
Девушки! Неужели вам нужны вислозадые вьюноши из ночных клубов с их испорченными венами и геморроидальными душами? Выберите нормальных парней, которые защитят вас, прокормят семью и воспитают сыновей!..
Гребнев стал одним из первых арестованных национал-большевиков. Однако не последним. В конце 1990-х «Лимонка» писала, что НБП единственная из партий может претендовать на звание оппозиции: «Наша партия не в парламенте и не в удобных оппозиционных креслах! Наша партия — в тюрьмах, на этапах и пересылках…»
Весной 1999 года газета «Комсомольская правда» писала:
Судьба подкралась к экс-президенту Михаилу Горбачеву в понедельник, 13 марта, в виде тридцатидвухлетней швеи-мотористки Нади Воронцовой.
В этот день в концертном зале «Россия» Горбачеву вручали диплом «Человек эпохи». Одевшись в драные джинсы и рваный свитер, Надя вышла на сцену и, целясь чуть ниже знаменитого родимого пятна, влепила Михаилу Сергеевичу букетом по лицу.
Зал ахнул…
У этой хрупкой женщины с тоненьким голосом в детстве была мечта: стать астрономом. Одноклассники в записках писали ей, что она не такая, как все. А сегодня она, мать-одиночка, весь рабочий день пришивает к мужским курткам рукава и карманы. Перед сном рассказывает дочке-первокласснице сказки собственного сочинения. Ихотя денег не хватает, даже пытается материально помогать бывшему мужу.
— Видели бы вы, чем я крашу глаза! — уныло вздохнула Надя, когда мы заговорили о жизни. — «Ленинградской» тушью из картонной коробочки!
Весь день Надя думала только о том, что ей предстоит вечером. Две белые и пять красных гвоздик купила на свои деньги. К сцене она шагала медленно, а как шла обратно — не помнит. Через минуту к ней подошел милиционер: «Пройдемте!»
Сопротивления Надя не оказала…
В 1998-1999 годах активисты НБП проводят множество бескровных, но шумных акций прямого действия. Практически каждая заканчивается для юных радикалов посадкой.
В 1998-м группа из семи человек проникает на съезд партии «Демократический выбор России». Во время выступления Егора Гайдара экстремисты встают с мест и начинают скандировать: «Сталин! Берия! ГУЛАГ!» Когда телевизионщики выключили камеры, все семеро нацболов были крайне жестоко избиты охраной съезда.
Весной 1998 года НБП распространяет воззвание:
На выборах президента Казахстана режиссер Никита Михалков и продюсер Бари Алибасов выступили с поддержкой мучителя русских, кровавого тирана Назарбаева. Руки Михалкова в русской крови от рукопожатий дружка-палача!..
Бойкотируйте фильмы Михалкова и концерты алибасовской группы «На-На». Пусть их постигнет судьба Салмана Рушди. Плюнем им в рожу, раз Уголовный Кодекс не позволяет дать по морде!..
Любитель поплеваться сыскался быстро. 10 марта во время демонстрации блокбастера «Сибирский цирюльник» в режиссера Никиту Михалкова летят три тухлых яйца. Газеты опубликовали фото, на котором видно, как телохранители Михалкова крепко держат руки молодого человека, кинувшего яйцо, а сам режиссер с размаху бьет парня ботинком в лицо.
Девятнадцатилетнего злоумышленника звали Дмитрий Бахур. Он отбыл в Бутырскую тюрьму, где провел четыре месяца. Когда Бахур оказался на свободе, у него был диагностирован туберкулез с 40-процентным поражением левого легкого.
Столь суровая расплата за бросок яйца возмутила национал-большевиков. Атаки на Михалкова повторяются в Самаре и Санкт-Петербурге. В обоих случаях офицеры ФСБ задерживают хулиганов. В своем заявлении в милицию режиссер уверяет, что те забросали его камнями и пытались ткнуть ножом.
Адвокат Михалкова заявил, что судить молодых людей следует по статье «терроризм». Те отнекиваются и говорят, что всего лишь бросали гнилыми овощами. Тем не менее уголовное дело в обоих случаях было заведено.
Следующие шестнадцать революционеров оказываются на нарах в августе 1999 года. Прибыв в Севастополь накануне Дня независимости Украины, они залезли на башню Клуба моряков, вывесили партийные флаги и транспарант «Севастополь — русский город!», после чего наручниками приковали себя к ограде.
Акция продолжалась меньше двух часов. На штурм клуба было брошено элитное антитеррористическое подразделение «Беркут». Всего в операции по задержанию шестнадцати протестантов было задействовано более трехсот оперативников. Двери они выломали пожарным тараном, а наручники распилили пилой.
Для расследования дела из Киева прибыли сотрудники прокуратуры республики и первый замминистра внутренних дел. Рапорт о происшествии был направлен лично президенту Украины Леониду Кучме.
Группа, арестованная в Севастополе, состояла из совсем юных революционеров — от восемнадцати до двадцати пяти лет. Единственным взрослым мужчиной среди них был Анатолий Тишин.
Вот что Тишин рассказывал о себе в «Автобиографии»:
Родился я в Москве, на Новом Арбате. Кроме мамы и папы, в квартире проживали мой дед (офицер КГБ) и двое моих дядек (в дальнейшем тоже офицеры КГБ). Одним из самых сильных впечатлений детства стало осознание своей смертности и конечности окружающего бытия…
В 1979-м поступил в театральную студию. Всерьез задумывался о профессии режиссера. Однако после школы поступил в медучилище № 12. Такие банальные действия, как уход за больными и внутримышечные инъекции, имели для меня оттенок священнодействия…
Еще в театральной студи я встретил девушку Ларису. И полюбил ее. Учась на последнем курсе, переехал с будущей супругой в подмосковный город Павловский Посад, где в экологически чистых условиях она вынашивала моего первенца. Параллельно начал трудовую деятельность санитаром в психоневрологическом интернате № 26…
После армии на протяжении пяти лет, через каждые двое суток на третьи, тесно общаюсь как с тихо-, так и с буйно-помешанными гражданами. По совместительству работаю грузчиком, а потом осваиваю профессию бальзамировщика. Наш кооператив с философским названием «Осень» занимался заморозкой покойников на дому…
В 1991-м я прочитал объявление: «Еженедельнику „Русский Вестник“ требуются распространители» и пошел по указанному адресу. Этот момент стал началом моей политической жизни. По сути, поступив на третью работу, я продавал периодику. Меня обзывали «красно-коричневым». Случались потасовки…
Летом 1992-го крестился в православной церкви. Во время обряда ощутил на себе Божию благодать. Абсолютно уверен, что Всевышний и по сей день не оставляет меня, хотя верующим человеком я не стал. В течение ряда лет я соблюдал посты…
После октября 1993 года нашел свой оттяг в пьянстве, которое очень быстро стало приобретать перманентный характер. Когда «Осень» закрылась, работал на хозяина продавцом в коммерческой палатке, затем — торговля польскими и турецкими шмотками на рынке…
Пьянство быстро перерастало в классический алкоголизм. Временно уйдя из семьи, вел полубомжовую жизнь. Был уволен со «скорой». В течение короткого отрезка времени у меня умерло трое ближайших друзей. Алкоголический штопор закончился лечением в областной психбольнице № 20…
По выходе оттуда оказался без работы и пробыл в этом подвешенном состоянии около трех месяцев. В январе 1998-го пришел в НБП.
Именно так, переступив порог своего тридцатилетия, я узнал, что мое истинное мировоззрение называется национал-большевизм…
24 августа Тишин оказался в украинской тюрьме. Спустя несколько месяцев был этапирован в тюрьму российскую. Тем временем оставшиеся на воле однопартийцы выставили его кандидатуру на парламентских выборах 1999 года.
На ксероксе они распечатали несколько сотен листовок с портретом Че Гевары и текстом: «Тишин. Работник морга. Задумайся о будущем!» Призыв подействовал. Тишин занял пятое место из восемнадцати возможных. За него проголосовали почти восемь тысяч человек. Позади Тишина остались экс-вице-спикер нижней палаты и несколько известных бизнесменов.
В выборах национал-большевики пытались участвовать еще с 1993 года. Однако только в конце десятилетия вхождение в высшие эшелоны власти стало для членов НБП более или менее реальной перспективой.