И тут ворвалось с дребезгом спецподразделение — сразу с трех сторон. Он не собирался стрелять, он уже достаточно сегодня стрелял. Но он не желал и отдавать оружия.
Никого из заложников уже нельзя было освободить. «Заложники! — думал он, так и не успев в сумраке разделить спецподразделение на отдельные фигуры. — Заложниками их сделали задолго до нашей акции. Мы всего лишь сделали очевидным их позорное положение. Можно ли было относиться к ним, как к живым? Где граница жизни? И почему государство так любит защищать трупы?» — спрашивал он.
Автобус был полон тел, похожих на перезревшие, лопнувшие плоды. А он все спрашивал, пока сердце, излеченное пулей, не получило ответ…
Средний возраст эсеровских боевиков был девятнадцать-двадцать три года. Общее количество членов Боевой Организации никогда не превышало пятнадцати-тридцати пяти человек. Подавить развязанную ими динамитную войну силовики царской России пытались полтора десятилетия. Результаты выглядели жалко.
РВСовец Соколов, национал-большевик Гребнев, анархистка Рандина и бритоголовый поэт Токмаков — ровесники Ивана Каляева. Официальные лидеры и левых и правых ультра утверждают, что жаждущая прямого действия молодежь приходит к ним ежедневно.
Что делать с этими людьми? И вообще — способна ли сегодняшняя Россия справиться с нарастающей волной молодежного терроризма?
При обсуждении тактики борьбы с радикалами отечественные аналитики чаще всего ссылаются на государство Израиль, которое ни при каких условиях не идет на переговоры с террористами. Российские силовые ведомства в ста случаях из ста также предпочитают силовое решение проблемы.
Мнение о всемогуществе российского антитеррористического спецназа прочно утвердилось в обществе. В 1997-м году президент Ельцин даже предлагал перуанскому лидеру Фухимори воспользоваться услугами подразделения «Альфа» для освобождения японских дипломатов, захваченных боевиками «Движения имени Тупак Амару». По мнению Ельцина, альфовцы решили бы проблему менее чем за полчаса.
Официально антитеррористической деятельностью в стране занимается только Федеральная служба безопасности. В подчинение Департаменту по борьбе с терроризмом ФСБ входят группы «А» («Альфа») и «В» («Вымпел» — специализируется на ядерном антитерроре). Подразделения, готовые к схватке с терроризмом, созданы также при армии и милиции (отряд «Вега») и нескольких силовых министерствах.
Главное российское подразделение антитеррора — «Альфа». Группа была создана при 7-м Управлении КГБ 29 июля 1974 года. Толчком к этому послужил захват палестинскими боевиками из группы «Черный сентябрь» израильской сборной на Олимпиаде в Мюнхене. Событие наделало много шума. Именно поэтому куратором советского антитеррористического проекта первое время был лично председатель КГБ Юрий Андропов.
Еще в 1970-х «Альфа» вступала в схватку с террористами по крайней мере три раза. На протяжении 1980-х — около десяти раз. Операции закончились не то чтобы успешно. Сегодня о первых блинах в «Альфе» предпочитают не вспоминать.
Какое-то время вся «Альфа» состояла лишь из тридцати бойцов. Набирали их среди экс-пограничников и спортсменов. Обязательным условием приема служило наличие московской прописки.
На протяжении десятилетий структура росла. Ныне в группу входит множество подразделений, включая отряд боевых пловцов и спецбригаду кинологов. Сколько всего специализированных подразделений существует внутри «Альфы», спецслужбисты предпочитают умалчивать.
Широкая публика узнала об отечественных отрядах антитеррора в 1988-м, после захвата семьей музыкантов Овечкиных Ту-154 (знаменитое «Дело Семи Симеонов»). Элитные подразделения наконец получили шанс явить чудеса подготовки и тактического мастерства.
Результат ужаснул всех.
Чтобы освободить заложников, бойцы одной из групп по канату влезли в кабину пилотов. Распахнув двери в салон, несколько командос открыли стрельбу. Только когда магазины опустели, выяснилось, что террористов в носовом отсеке нет.
Тем временем второй отряд через багажное отделение проник в кормовой отсек. Там находилось сразу несколько террористов. Раздался взрыв. По официальной версии, кнопку нажали Овечкины. Свидетели же утверждали, что спецназовцы не нашли ничего лучше, чем метнуть в салон с пятьюдесятью четырьмя пассажирами боевую гранату.
После взрыва самолет загорелся. Началась паника. Один из пассажиров, двадцатишестилетний аспирант Игорь Мойзель, вспоминал:
Когда начался пожар, все стали прыгать из самолета вниз, на полосу. Я упал на землю на корточки. Мне завернули руки назад, прижали лицом к бетону и выстрелили в спину. Пробив поясницу, пуля навылет прошла через легкое.
Какое-то время меня били ногами. Старались попасть в лицо и по голове. Я закрывался руками. Потом меня оттащили в сторону и велели, не двигаясь, лежать: лицо вниз, руки за головой. Врач сказала, что, когда приехала «скорая», пульс у меня практически не прощупывался…
Выжить в процессе освобождения удалось далеко не всем заложникам. В результате спецоперации четырнадцать человек было убито, девятнадцать навсегда остались инвалидами. Между тем Овечкины были вооружены всего двумя обрезами охотничьих ружей. Ни единого выстрела произведено ими так и не было.
После этой спецоперации журналист «Комсомольской правды» давал совет потенциальным заложникам: чем ближе к террористам вы окажетесь в момент появления спасателей, тем целее будете.
В том же ключе проявили себя антитеррористические бригады и во время иных знаменитых терактов.
В феврале 1992-го в петербургском СИЗО «Кресты» в заложники были взяты несколько служащих тюрьмы. Преступники забаррикадировались в камере. Для съемок операции по их освобождению к «Крестам» подтянулся репортер Александр Невзоров.
План был красив: одна группа захвата вырывает из окна решетку, другая выламывает дверь, и все вместе бойцы вваливаются в камеру. Дверь начали выбивать кувалдой. На это ушло двадцать минут. Решетку удалось выдернуть трактором только с третьей попытки — через пятнадцать минут.