Связь оборвалась, и почти сразу тактическая картина изменилась. Боевой порядок Мидгарда перестроился. Перехватчики разошлись, минные поля ушли в пассив, а навигационные маркеры сложились в чёткий, безопасный тоннель. Вперёд выдвинулись два бота с гравитационными якорями, которые мы будем использовать вместо буксиров.
— Всё, — сказал Баха, выдыхая. — Дома.
— Почти, — отозвалась Кира, меняя конфигурацию скафандра и убирая боевой режим. — Дома я себя почувствую только когда выйду из душа.
Трофейный корабль мягко принял захваты. По корпусу прошла вибрация — спокойная, контролируемая. Чужая машина подчинилась полностью, позволив людям взять управление на себя. Системы сопротивлялись слабо, скорее по инерции: остаточные контуры СОЛМО пытались удержать автономию, но имплантаты и внешние управляющие ключи гасили их один за другим.
Я чувствовал это почти физически — как если бы кто-то аккуратно, слой за слоем, снимал чужую волю с живого существа. Без боли. Без борьбы. Просто отключал.
— Контур подавлен… ещё один… готово, — шёл сухой доклад с линкора. — Переходим на ручной захват.
Трофейный корабль дрогнул и окончательно «осел» в гравитационном коконе буксиров.
— Всё, командир. Он теперь наш, — сказал инженер по внутреннему каналу.
Я кивнул, хотя он меня не видел.
— Сразу задание всей инженерной группе. Узнайте мне про него всё! Какие дополнительные функции есть, как его ремонтировать, как на нем воевать, как он управлял «охотниками». Вытащите всю информацию из блоков памяти корабля, и тех, что мы притащили с базы СОЛМО. Но только чтобы корабль целый остался, а то знаю я вас. «Только вскрытие может поставить точный диагноз» — сейчас не канает!
Пока шла стабилизация, я отправился к Загу. Капсула с ним уже была готова к транспортировке. Автоматика мягко отсоединила её от внутренних систем трофея. Биополя стабилизировались, индикаторы горели ровно, без тревожных скачков. Его жизненные показатели держались на грани, но держались.
— Начинаем эвакуацию пациента, — раздался голос медика по внутренней связи.
В открытый шлюз влетел медицинский бот линкора — он почти ничем не отличался от десантного, разве что оборудован был для оказания медицинской помощи в боевых условиях. Из десантного люка выбрались два медика и эвакуационная платформа. Он работал быстро и аккуратно, будто боялся потревожить даже воздух вокруг капсулы.
Я пошёл рядом, пока позволяло пространство.
— Держись, брат, — тихо сказал я, положив ладонь на холодный кожух. — Дальше за тебя подерутся уже другие.
Капсулу втянуло в приёмный отсек бота. Фиксаторы сомкнулись, загорелся зелёный индикатор.
— Пациент принят. Состояние тяжёлое, но стабильное. Доставка в реанимационный блок номер три, — доложила система.
Бот отстыковался и ушёл к линкору, растворяясь в потоке служебного движения. Я выпрямился и только сейчас понял, насколько вымотан. Внутри будто кто-то выключил аварийный режим — и навалилась тяжесть.
— Ну что, Найденов, — сказала Кира, подходя ближе. — Живы. Даже почти целы.
— Почти, — согласился я. — Пойдём. Нас там ждут.
Еще один десантный бот занял место медицинского транспорта, и отсек стал непривычно многолюдным. Два человека в биоскафандрах АВАК, и взвод штурмовиков в полном боевом снаряжении прибыли нам на смену. Поздоровавшись с моим бывшим телохранителем, который временно принимал командование над кораблем, мы с Кирой и Бахой наконец-то покинули трофей.
Переход на линкор прошёл через стандартный стыковочный шлюз. Металл под ногами был знакомым, родным. Запах стерильный, с примесью озона и машинного масла. Освещение ровное, человеческое. После полуживого нутра трофея это ощущалось почти нереально. Двери открылись, и я впервые за несколько дней приказал симбиоту снять с меня биошлем и отключить визор.
С той стороны уже стояли люди: медики, техники, бойцы охраны. У всех напряжённые лица. Я прямо дежавю снова испытал. Еще совсем недавно нас почти в том же составе встречали после боя на Мидгарде. Это уже традицией становится…
В центре встречающих стоял Денис. Он выглядел уставшим, осунувшимся, но живым и злым, как всегда в рабочем режиме. Мы посмотрели друг на друга несколько секунд. Потом он шагнул вперёд и коротко, по-солдатски обнял меня за плечи.
— Добро пожаловать домой, командир.
Я выдохнул.
— Рад, что ты всё ещё тут и всё ещё делаешь глупости без моего разрешения.
Он хмыкнул.
— А ты, как я вижу, всё ещё притаскиваешь проблемы размером с планету.
Кира фыркнула, Баха устало усмехнулся. Медики тут же подхватили нас с двух сторон.