— Осмотр, дезактивация, сканирование, — быстро заговорила женщина в форме медслужбы. — По очереди. Без споров.
— Мы в полном порядке, — отмахнулся я — Симбиоты творят чудеса.
— Это мы ещё посмотрим, — холодно ответила она — У вас крайняя степень истощения, у всех, особенно у инженера Бахмана Бала!
— У кого? — Переспросил было я, но потом вспомнил, что это полное имя нашего индуса, которого мы все называем просто Баха. — А, вы про это… Ничего страшного, всё исправляется хорошим питанием и отдыхом.
— И всё равно, обследоваться надо! — Упрямо сжала губы медичка, и я вынужден был согласится.
Нас повели по коридору — яркому, шумному, живому. Где-то за переборками гудели двигатели, работали люди. Линкор жил своей обычной боевой жизнью, словно ничего необычного не произошло. А где-то позади, в удерживающих полях, оставался трофейный корабль — чужой, опасный, полный тайн. И вместе с ним — новая война, которая только начиналась.
Нас развели уже у самого входа в жилой сектор: Баху — в диагностический блок, меня и Киру — дальше, в изолированное крыло для командного состава. Медики работали быстро и молча, как будто боялись, что мы рассыплемся, если зададут лишний вопрос.
Симбиот аккуратно свернулся в режим покоя, оставив лишь базовый интерфейс жизнеобеспечения. Тело отреагировало мгновенно — дрожью, слабостью, странной пустотой под кожей. Как будто кто-то вытащил внутренний каркас, на котором я держался последние дни.
— Всё, командир, — сказала медик уже мягче. — Душ, питание, сон. Приказ врача.
Я только кивнул. Спорить не было сил. Нас с Кирой проводили в командный отсек, где располагались жилые секции командного состава. Несмотря на то, что мы жили вместе, у моей подруги была и своя каюта и сейчас Кира остановилась возле неё, прислонилась плечом к переборке и вдруг тихо рассмеялась.
— Знаешь… — она провела ладонью по лицу, стирая усталость, — я только сейчас поняла, что больше не сжимаю зубы. Я не пойду к тебе Найденов — не хочу, чтобы ты видел меня старой развалиной.
Я посмотрел на неё внимательнее. Она держалась всё это время — на злости, на упрямстве, на привычке быть собранной. А сейчас это всё начало отпускать. Плечи чуть опустились, взгляд стал мягче, усталость прорезалась сразу, целиком.
— Я тебя какой только не видел, так что ты меня не напугаешь. Ладно, если хочешь побыть одна, я это понимаю. Иди отдыхай, — сказал я. — Реально отдыхай.
— А ты? — прищурилась она.
— Тоже попробую, — усмехнулся я. — Обещаю не спасать галактику до завтра.
Она хмыкнула, шагнула ближе и вдруг обняла меня.
— Спасибо, что вытащил нас, — тихо сказала она. — Снова.
— Мы все друг друга вытаскивали, — ответил я так же тихо.
Кира кивнула и исчезла за своей дверью. Та мягко закрылась, отсекая коридор. Я остался один.
Мой отсек встретил меня покоем, которого я давно не испытывал. Я машинально скинул комбиноизон, шагнул в душ и только там понял, насколько выжат. Вода стекала по плечам, смывая запах металла, озона и чужой биологии. Ноги подогнулись, пришлось упереться ладонями в стену.
Мы выжили. Мы реально выжили. Мы привезли Зага живым. Вытащили биоформ. Увели трофей. Вернулись домой. Мысли путались, накатывали волнами, но тело наконец-то позволяло себе отключаться. Я даже не заметил, как сел прямо под струёй, прислонившись спиной к стене, и просто сидел, закрыв глаза.
Когда выбрался, полотенце казалось невероятно тёплым. Постель — слишком мягкой. Я рухнул на неё, даже не успев нормально одеться, и уже почти провалился в сон, когда имплантат меня отвлёк. Входящий запрос. Я хотел проигнорировать, но система отметила вызов как приоритетный.
— Разрешить, — пробормотал я.
Передо мной появилась Кира. Уже без брони, в простой серой форме, с мокрыми после душа волосами, собранными кое-как. Лицо усталое.
— Ты ещё не спишь? — спросила она.
— В процессе, — честно ответил я. — А ты?
Она помолчала секунду, потом чуть пожала плечами.
— Сон не идёт. Слишком тихо. После всего… непривычно.
Я усмехнулся.
— Могу сказать то же самое.
— Можно я зайду? — наконец спросила она.
— Когда ты спрашивала разрешения? — Удивился я — Мы тут вместе живём вообще-то. У тебя есть доступ.
Через минуту она была у меня. Села на край койки, подтянув ноги, обняв себя руками. Некоторое время мы просто молчали.
— Знаешь, — тихо сказала она, глядя в пол, — я всё время думала, что если мы выберемся… если правда выживем… то станет легче. А сейчас просто пусто.
Я кивнул. Это чувство было слишком знакомым.