На экране всплыли слои сигнатур: хаотичные, рваные, наложенные друг на друга. До боли знакомая картина.
— Там ад, — мрачно сообщил сидящий рядом с Денисом инженер. — Радиоактивный, биологический и энергетический. Но… — он сделал паузу, — там же зафиксированы сотни, возможно тысячи активных криокапсул. Не аварийных. Законсервированных.
В зале стало тихо.
— Люди? — спросила Кира.
— И не только, — ответил аналитик. — Есть сигнатуры, совпадающие с теми, что мы видели у освобождённых биоформ. Вероятно, это отходы интеграционных экспериментов. Неудачные, забракованные или просто «лишние».
Я почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось.
— То есть они там… лежат? Ждут переработки?
— Они уже утилизированы, — сухо поправил меня Денис. — По нашим оценкам, часть капсул ещё активна. Но деградация идёт. Времени немного.
Он вывел следующий слой — траектории патрулей, энергетические выбросы, зоны нестабильности.
— Аномалия патрулируется списанными «охотниками». Пока у них есть ресурсы, они выполняют заданную команду — поиск и уничтожение биоформ АВАК. При этом на биоформы интегрированные в корабли и конструкции СОЛМО они не реагируют. И это шанс. Мы предлагаем разведывательный выход. Ограниченный. Малой группой. Цель — подтвердить состав свалки, оценить риски и, если возможно, начать эвакуацию криокапсул. Хотя бы частичную.
В зале повисла пауза.
— Это может быть ловушка, — сказал кто-то из тактиков. — Причем очевидная.
— Конечно, — спокойно ответил Денис. — Но и шанс тоже. Хочу отметить, что данных по самой аномалии мы собрали так же достаточно. Она не стабильна, но при этом в её пульсации есть окна, которые позволяют прыгнуть туда почти без риска. Там мы можем не только спасти пленников, но и изучить СОЛМО, как нигде в другом месте. Все стадии развития их технологий, их структуру, их производственные мощности, да много чего ещё можем узнать. Не воспользоваться таким шансом — это преступление.
Я смотрел на схему и чувствовал, как внутри медленно встаёт знакомое напряжение. То самое, перед решением. Перед тем моментом, когда понимаешь: если не мы — то никто.
— И когда ближайшее окно? Сколько у нас времени? — спросил я.
— По текущим расчётам — одно стабильное, часов на шесть, будет через одиннадцать часов. Потом активность аномалии возрастёт.
Я кивнул. В голове уже складывалась картина: трофейный корабль, реагирующий на меня; Заг, связанный с системой глубже, чем мы понимаем; свалка, полная забытых, но ещё живых существ. Слишком много нитей сходилось в одной точке.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Готовьте план. Разведка, прикрытие, эвакуация. И чтобы никаких «авось»! Всё должно быть четко и разложено по полочкам!
Я поднял взгляд на всех сразу.
— И да. Это не рейд ради трофеев. Это спасательная операция. В первую очередь эвакуируем наших. Надо парней вытаскивать, даже если они… уже не совсем люди.
Кира тихо усмехнулась сбоку:
— Ну вот. А я только поела.
Я посмотрел на неё и неожиданно почувствовал спокойствие. Тяжёлое, но устойчивое. Похоже, отдых закончился. И впереди нас снова ждала свалка СОЛМО — место, куда сбрасывают тех, кого система сочла лишними.
Глава 8
Я ещё пару секунд смотрел на схему, потом опёрся ладонями о край стола.
— Летим на трофее. Операцию возглавлю я.
В зале стало тихо. Денис пристально посмотрел на меня и спросил:
— Ты уверен?
— Максимально, — ответил я. — Он уже работает со мной. Отклик стабильный. Для остальных он чужой.
— Но почему на трофее? — Подал голос один из аналитиков — У нас есть «Скауты». Может лучше полететь группой кораблей? Наши разведчики проверенные, от них не будет ни каких сюрпризов, к тому же если с одним «Скаутом» что-то случится, другие смогут оказать ему помощь и эвакуировать экипаж.