Многовековая. Глобальная! Она началась с разницы подходов, а закончилась полной деградацией исходной цивилизации. СОЛМО пытались взять АВАК под контроль. АВАК — уйти от контроля. Конфликт вышел из-под управления, разросся, захватил производственные цепочки, репликационные узлы, системы воспроизводства самой расы.
Они уничтожили себя. Полностью.
Последние записи — фрагментарные, восстановленные по остаточным корреляциям. Планеты-колыбели выжжены. Генетические хранилища разрушены. Даже архивы культуры — утрачены. Остались только сети. Обе. Каждая — по-своему искажённая.
СОЛМО после гибели создателей продолжили действовать по последним директивам: подавление нестабильности, контроль, оптимизация любой ценой. Они превратились в машину войны, потому что других сценариев у них просто не осталось.
АВАК выбрал другой путь. Он упростился. Разошёлся. Потерял фокус. Стал средой, а не субъектом. Ждал. Адаптировался. Встраивал новые формы жизни, если те подходили по базовым критериям.
Люди подошли. Я понял это ясно и без иллюзий.
Мы не были первыми. До нас были другие. Несколько видов, несколько попыток. Кто-то не выдержал. Кто-то оказался несовместим. Кто-то был уничтожен СОЛМО раньше, чем интеграция завершилась. Но люди прошли дальше. Потому что у нас уже был опыт симбиоза. Пусть это и были искусственные имплантаты, но мы привыкли жить с ними совместно, и АВАК принял это как признак адаптивности. И самое главное, люди подошли, потому что мы не стали ломать сеть под себя.
— Значит, — медленно сказал я, — мы воюем в чужой гражданской войне.
— Да, — подтвердил новый симбиоз. — Фаза конфликта продолжается. Исходная сторона уничтожена. Остаточные системы действуют автономно.
— И конца этому нет?
— Возможен. При изменении архитектуры взаимодействия.
Я замолчал.
Теперь стало понятно, почему АВАК признал меня администратором. Не командиром. Не оператором. Администратором — тем, кто имеет право менять правила, а не только отдавать приказы.
СОЛМО и АВАК оказались не врагами по своей сути. Они были разошедшимися ветвями одной идеи. И обе — застряли.
Я отключил доступ к архивам и медленно встал.
Колония жила. Люди строили дома, работали, выходили на прогулки под чужим небом. Они не знали, что находятся внутри системы, пережившей собственный апокалипсис миллионы лет назад.
И теперь у этой системы появился выбор. Не между войной и миром. А между продолжением чужого конфликта и его завершением. И этот выбор, судя по всему, сеть АВАК больше не собиралась делать в одиночку.
Глава 15
Я провёл в изоляции почти двое суток. Не потому что боялся выйти — просто не хотел, чтобы первый разговор после произошедшего был сумбурным. Новый слой доступа требовал дисциплины. Управление сетью не походило ни на командование кораблём, ни на работу с искусственным интеллектом. Здесь не было панели «включить/выключить» и не существовало привычных приказов. Сеть готова была адаптироваться и сотрудничать. Но я пока был не готов.
Даже Кире, Загу и Денису я ничего объяснять не стал. А просто сказал: «так надо», и вопросов от них не последовало. Денис привычно перехватил управление колонией и силами безопасности системы, а Кира и Заг уже давно привыкли к тому, что я иногда начинаю чудить.
— Хорошо Найденов — Моя подруга ответила без привычных подколок — Но ты мне всё объяснишь первой, как только закончишь свои дела.
— Это само собой — буркнул я в ответ — Как только закончу, все получат объяснения.
Оставшись один и отключив связь, первое, что я сделал — зафиксировал границы. Не физические, а логические. Локальный участок АВАК в системе Жива, орбитальная инфраструктура, биотехноиды, узлы связи, подчинённые сегменты — всё это я свёл в отдельный контур. Не отсёк и не изолировал, а обозначил как «зону приоритетной интерпретации». Это сработало.
Сеть перестала тянуть в сознание глобальные процессы. Боестолкновения, репликации, деградации удалённых сегментов — всё ушло в фон. Я мог обратиться к этому в любой момент, но по умолчанию доступ был закрыт. Новый симбиот принял моё решение без комментариев. Федя — с заметным облегчением.
Дальше началась настройка ролей.
Я быстро понял, что АВАК не мыслит категориями «командир — подчинённый». Для сети существовали узлы влияния, носители решений и партнёры по контексту. Люди в этом смысле были для неё чем-то средним между нестабильным фактором и перспективным модулем. Я изменил это.
Каждому ключевому человеку экипажа — Кире, Загу, Бахе, Денису — я задал собственный контур сопряжения. Не управление сетью, нет. Доступ к оптимизации. Подсказки. Локальные коррекции среды. То, что АВАК и так делал, но теперь — адресно.