Кира посмотрела на меня внимательно.
— Ты уверен?
— Нет, — честно ответил я. — Но это единственный вариант, при котором нас не разорвёт гарантированно.
Баха замер на секунду, потом резко выдохнул и начал действовать.
— Ладно. Глушу всё, что можно. Двигатели — в минимум. Поля — в спящий режим. Всё, готовьтесь, мы… падаем.
Это ощущение было хуже любого удара. Как будто исчезла опора. Будто ты стоял на твёрдом полу, а он внезапно оказался иллюзией. Гравитация внутри отсека пропала полностью. Нас мягко потянуло куда-то… не вниз, а вбок, по кривой, которую невозможно было представить.
Звёздное поле на экране визора начало медленно скручиваться. Не вращаться — именно скручиваться, как мокрая тряпка. Тень справа растянулась, стала глубже, а газовый хвост слева рассыпался на слои.
«Мы движемся вдоль градиента плотности пространства», — комментировал Федя. — «Скорость — не линейная. Время локально ускоряется».
— Это ещё как понимать? — пробормотала Кира.
— Если совсем просто, — ответил я, — мы сейчас вылетаем отсюда быстрее, чем кажется. Для нас прошло минуты. Снаружи… может пройти что угодно.
Корабль вдруг перестал дрожать. Живые стены расслабились. Металл стал плотным, уверенным. СОЛМО нашёл поток. И потом — резкий, но мягкий щелчок. Не удар. Скорее, ощущение, что тебя наконец вытащили из тесного, неудобного положения. Звёзды встали на места. Газовый хвост исчез. Тень схлопнулась в ничто.
Сенсоры синхронно перезагрузились, один за другим. Пространство снова стало… обычным. Трёхмерным. Послушным. Предсказуемым.
— Мы… живы? — осторожно спросил Баха.
Я посмотрел на показания.
— Более того. Мы в стабильной зоне. И, судя по фону… далеко не там, где планировали.
Кира выдохнула и впервые за долгое время усмехнулась по-настоящему.
— Ну, значит, всё как всегда. Хотели одно — получили чёрт знает что.
Мой симбиот подвел итог:
«Аномалия пройдена. Потерь нет. Вывод: пассивное взаимодействие с искажённым пространством увеличивает вероятность выживания. Рекомендация: избегать гравитационных аномалий».
— Умный, да? — сказал я и откинулся назад. — Теперь то и я это знаю. Нам просто повезло, но могло и не повести. Если бы мы были не на корабле постройки СОЛМО, который может сам адаптироваться, а в консервной банке постройки людей, нас бы там ещё при выходе на куски порвало.
Симбиот промолчал, а корабль тихо гудел. Живой. Целый. Теперь оставалось только узнать, куда мы попали, найти координаты системы Жива, вокруг которой вращался Мидгард, и вернутся к своим. Мелочи, по сравнению с тем, что мы пережили.
Я первым делом мысленно приказал навигационному узлу найди координаты этого места, чтобы узнать где мы. На визоре всплыло поле координат. Система. Дальняя. Я смотрел на цифры и чувствовал, как на затылке холодеет. Не потому что страшно. Потому что знакомо. Не по памяти — по… метке. У имплантата, у Феди, у самого корабля в структуре было что-то вроде рефлекса: «не лезть».
— Ну? — спросила Кира, уже пришедшая в себя и снова обретшая привычный тон. — Где мы? Только не говори, что «в жопе вселенной», это и так понятно.
Я не ответил сразу. Сначала вытащил самое главное: источник выбора.
В навигационной базе корабля висели тысячи точек — узлы, стоянки, аварийные коридоры, места, где СОЛМО когда-то… жил. Я тогда, в прыжке, выбрал одно из них наугад, просто чтобы потом «подправить» выход и не вылететь в камень или в звезду. Слепой выбор.
А теперь этот слепой выбор смотрел на меня с экрана как приговор.
— Мы не в системе Жива, — сказал я наконец. — Мы… в старом промышленном секторе СОЛМО.
Баха моргнул.
— Промышленном… секторе?
Я кивнул на координаты.
— В бывшем промышленном секторе. Он тут был когда-то. Судя по маркерам — крупный. Очень крупный. Потом… бросили.
Федя вклинился как всегда в самый «подходящий» момент, он тоже через меня имел связь с кораблем, и нашел нужную информацию для своего носителя: «Объект: „Сектор переработки и сборки. Узел 12–B“. Статус: эвакуация завершена. Причина: формирование устойчивой аномалии класса „клин“. Рекомендация: не приближаться к центральной зоне».
— «Клин»… — повторил Баха. — Это… короче говоря, СОЛМО тут обосновалось несколько миллионов лет назад, когда система была стабильна, а потом ядро звезды пошло в разнос. В добавок они сами, бесконечными прыжками в гипер создали тут не стабильное поле пространства… Я прав?
«Да».
Коротко. Жёстко. Без вариантов.
Я переключил внешний обзор на широкий. Сенсоры сначала упирались в шум — тут всё было забито мусором, полями, остаточной активностью, как радиопомехами на старом приёмнике. Потом картинка стабилизировалась, и мы все одновременно замолчали.