— Остановись там, — сказал Баха, не поднимая голоса, и указал на отметку на полу.
Я остановился. Ровно. Не демонстративно, но и не уступая лишнего.
— Слово держишь, — сказал я, оглядываясь. — Турели молчат. Это прогресс.
— Не радуйся, — отрезал он. — Мне просто нужно, чтобы ты меня выслушал. Живым. Наедине.
Он наконец посмотрел мне в глаза. И в этот момент стало ясно: он боится. Не только меня — происходящего. Того, что теряет контроль над системой, которую считал продолжением собственного тела.
— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он, почти умоляюще. — Это не просто станция. Это узел. Если ты продолжишь…
— … то всё начнёт рушиться, — перебил я. — Я знаю. Именно поэтому я здесь. Говори.
Он сжал кулаки, потом разжал. Взгляд метнулся к роботам, будто он ждал от них поддержки.
— Ты не воюешь со мной, — сказал Баха. — Ты воюешь с системой, которую не понимаешь.
Я усмехнулся.
— Ошибаешься. Я воюю с человеком, который решил, что система важнее людей.
Роботы тихо загудели — еле слышно, как предупреждение. Симбиот отметил рост напряжения.
«Вероятность силового сценария увеличивается».
— Расслабься, — сказал я вслух. — Если бы я пришёл убивать, ты бы был мертв уже давно и меня сейчас не видел.
Баха тяжело выдохнул и опёрся ладонями о консоль.
— Тогда давай договоримся, — сказал он глухо. — Пока ещё есть, что спасать.
Я сделал шаг вперёд. Маленький, но из той точки на которой меня остановил Баха я вышел. Не зря он меня сюда попросил встать, ох не зря…
— Давай, инженер, — сказал я спокойно. — Убеди меня.
Баха медленно выпрямился. На секунду мне показалось, что он сейчас снова сорвётся — закричит, прикажет роботам стрелять, попытается вернуть контроль силой. Но он сдержался. Инженер внутри него всё ещё боролся с паникой.
— Всё очень просто, — сказал он наконец, стараясь говорить ровно. — Ты уходишь. Со своими людьми. Я прекращаю преследование. Даю коридор, даю время на эвакуацию, не трогаю ваши корабли. «Скауты» стоят в резерве, и смогут вас забрать в любой момент, как только я включу внешнюю связь. Уходи и считай, что этого рейда не было.
Он сделал паузу и добавил тише:
— Никто больше не умрёт.
Я молчал, давая словам осесть. Он ждал реакции, но не дождался и продолжил, уже быстрее, словно боялся, что я перебью.
— Ты получил своё: людей вывел, центр потрепал, показал, что можешь кусаться. Дальше — бессмысленно. Ты не захватишь этот узел, — он кивнул в сторону консоли. — Даже если убьёшь меня, автоматика запустит аварийные протоколы. Центр либо уйдёт в автономный дрейф, либо просто выжжет себя изнутри. Ты потеряешь всё. Я предлагаю тебе выйти без последствий.
Я смотрел на него и вдруг отчётливо понял: он не врёт. Не в этом. Он действительно верил, что предлагает мне лучший из возможных вариантов.
— Ты предлагаешь мне бежать, — сказал я спокойно. — Оставив здесь людей, которые погибли в коридорах этого сволочного корабля. Систему. И тебя.
— Я предлагаю тебе выжить, — резко ответил Баха. — Ты военный, ты должен понимать цену компромисса!
— Я понимаю цену предательства, — ответил я. — И цену ответственности.
Я сделал ещё один шаг вперёд. Роботы среагировали мгновенно: гул усилился, стволы чуть довернулись. Но огонь так и не открыли. Баха поднял руку — не приказ, скорее рефлекс — и машины замерли.
— Послушай меня теперь, — сказал я. — Ты ещё можешь всё исправить. Верни командный центр. Передай управление. Отключи боевые контуры. Я гарантирую тебе жизнь.
Он горько усмехнулся.
— Гарантируешь? Ты? После всего, что здесь произошло?
— Да, — ответил я без колебаний. — Я. И не только жизнь. Суд. Не расстрел в коридоре и не «несчастный случай». Разбор. Ответственность. Но и шанс.
— Шанс на что? — зло спросил он. — На тюрьму? На клеймо предателя?
— На искупление, — сказал я жёстко. — Такое уже было со мной, меня предавали друзья. Заг когда-то меня предал… Он искупил, и снова рядом со мной. Как прежде. Ты инженер, Баха. Не палач. Ты хотел управлять системой, а не убивать людей. Но заигрался. Такое бывает.
Я ткнул пальцем в пол.
— Посмотри, во что ты превратил командный центр. Это не управление. Это истерика.
Он отвернулся. Плечи дрогнули.
— Ты не понимаешь… — прошептал он. — Если я отдам центр, они меня не пощадят.