Перед нами была гигантская свалка станций, собранная в подобие горного массива. Это была не метафора — реально массив. Слои конструкций, слипшиеся между собой, переплетённые, местами спаянные неизвестной энергией или полями. Тут были грузовые хабы, сборочные фермы, будто скрученные в узлы, доковые ворота размером с город, и корабли — корабли, корабли, корабли…
Некоторые секции ловили отражение далёкой звезды и на секунду вспыхивали, как лёд на солнце — после чего снова уходили во мрак. Между «склонами» этого массива тянулись щели-ущелья, и в них дрейфовала пыль — мелкая, металлическая, похожая на серый снег. Пыль не разлеталась, а держалась полосами, как дым в безветренной комнате.
Некоторые корабли лежали целыми, как будто их просто припарковали и забыли. У других не хватало половины корпуса, а края были не оторваны — срезаны. Аккуратно. Как по линейке.
— Повреждения странные, это точно не во время боя произошло, — прошептал Баха. — Это… похоже на списание. Демонтаж.
Ясность внес мой симбиот, который похоже плотно присел на информационные базы нашего трофея.
«Возможная причина демонтажа: снижение массы в зоне аномального градиента. Чем меньше масса — тем ниже риск захвата „клином“».
Кира смотрела на это всё и молчала дольше обычного. Потом тихо сказала:
— То есть они, когда уходили… резали и бросали всё лишнее, лишь бы успеть выскочить?
Я кивнул.
— Да. И судя по масштабу… уходили не один раз. Это не «собрались и улетели». Это… медленное отступление. Пластами. И каждый «пласт» здесь лежит, как отметка — сколько раз они возвращались за следующей попыткой. Сколько раз не хватало тяги, энергии, времени. Сколько раз приходилось снова делать корабли легче, снова оставлять за собой мёртвое железо, чтобы выжить. Я даже боюсь себе представить, сколько лет всё это тут строилось и собиралось, а потом им всё это пришлось оставить… Потерять просто так, не в бою с врагами, а из-за природного катаклизма. Любого человека удар бы хватил, от масштабов потерь.
Баха переключил спектральный режим.
— Есть слабые энергопятна. Тут кое-где живы контуры питания до сих пор имеются. Но нестабильно… как будто всё держится на остатках… на конденсаторах, на накопителях.
Я почувствовал знакомое зудящее ощущение на коже. Не страх — предчувствие.
— Федя, — мысленно позвал я. — Просчитай риски, что будет если мы туда сунемся.
Пауза была короче, чем обычно.
«Риск высокий. Вероятность найти пригодные ресурсы — высокая. Вероятность обнаружить активный узел управления — низкая. Вероятность столкнуться с автономной защитой — средняя».
— Автономная защита… — повторил я вслух.
Кира сразу ожила.
— О! Развлечения! Меня хлебом не корми, только дай пострелять по всяким там турелям и роботам. Я уже соскучится успела, нас ведь уже несколько часов никто не пытался убить! Так что я обожаю автономную защиту. Особенно когда она древняя и тупая.
— Она не будет тупой, — занервничал Баха. — Она будет… «старой версии» СОЛМО. А это лютый трындец в любом случае. Их «устаревшие» системы могут оказаться куда как круче наших современных. Нас управляющий хаб чуть на запчасти не разобрал, а это вроде и не совсем боевой корабль. Так что советую тебе не недооценивать это «старьё».
— Вот тут я с Бахой согласен — Кивнул я — СОЛМО менялось. Тысячами лет меняло тактику, стратегию, вооружение в зависимости от обстановки. Тут можно встретить всё, что угодно. Но с другой стороны, ты Баха дурень ещё тот. Кира так просто шутит, и тебе бы уже пора привыкнуть к тому, что у неё кукуха со сдвигом по фазе.
— Эй! Я тут вообще-то! — Возмутилась Кира.
— Я знаю.
Мы подошли ближе к скоплению доков. Там, между двумя огромными рамами, висел корабль — толстый, тяжёлый, явно старый. У него была странная форма… корпус с килем, как у морского судна. Ранняя, грубая эстетика. И на нём — метка. Я даже не сразу понял, что вижу. Красная, выжженная прямо по композиту. Доки вокруг него выглядели как скелет огромного зверя: ребра ферм, суставы стыковочных узлов, кольца, на которых когда-то вращались шлюзы. Между рамами тянулись тонкие нити питающих магестралей — часть порвана, часть натянута и дрожит от каждого микросдвига поля. И всё это висело на фоне звёзд так спокойно, будто так и должно быть — будто космос всегда был свалкой.
Федя выдал:
«Маркер: 'не вскрывать». Причина: «аномальная контаминация». Дополнительно: «опасность биологического заражения»
Кира медленно повернулась ко мне.
— Командир… скажи, что мы туда не полезем.