— Сударь Маэл Лебовский. Вы победили, и мы сдаемся на милость императора.
Я медленно оглядел холл Сената. Везде лежали тела студентов, солдат, наших бойцов. Мрамор был залит не успевшей свернуться кровью.
— И ради чего все это было?!
— Я не хотел крови, — поджав губы, ответил Адам Гайер. — Но я не снимаю с себя ответственности и готов ответить перед судом.
— Вас казнят!
— Если так решит суд, — спокойно кивнул сенатор.
— И это все? — зло спросил Ней Ластер. — Тысячи людей погибли только ради того, чтобы эта свинья сказала, что она не хотела крови?!!
— Его будут судить, — твердо ответил я.
— Я проиграл, и вы должны достойно и с честью обращаться с побежденным противником.
— На что ты надеялся перед последним штурмом?
— Я хотел сложить оружие, но мне не дали это сделать фанатики, — с презрением ответил Адам Гайер. — Эти глупцы хотели до конца сражаться за бредовую идею равенства и братства.
— Так ведь ты сука и дал им эту идею!!! — заорал я. — Чем ты **** думал, когда кричал «Долой монархию!» толпе студентов?! Ты думал что они будут благоразумны?! Чем ты думал, когда провоцировал толпу на бунт?!!!
— Так значит, его будут судить, а потом сошлют в колонию?!
Я посмотрел на Нея Ластера. А ведь он прав. Левингстона Аврелий приказал бы казнить, в этом нет никаких сомнений. Маэрханта… может быть решился, но вряд ли. Да и играл герцог по правилам, почти…
А вот эта тварь очень влиятельна. Может быть император и казнит его, но проблем от этого будет много.
— Харальд, — ровным тоном произнес я. — Мне кажется, у нас с тобой есть срочное дело на улице.
— Что? Какое еще срочное дело? — Харальд недоуменно посмотрел на меня, потом на рабочих. — Ах, это дело! Пошли.
— Мне кажется, у всех нас есть срочное дело на улице. Верно, товарищи солдаты и офицеры? И мы ведь ничего не видели?
Все дружно закивали головой. Самые догадливые уже выходили на улицу. Рабочие медленно обступали сенаторов.
— Лебовский! Ты не можешь так сделать!!!
— Это убить тебя я не могу. И приказать убить тебя не могу. Не имею права без приказа императора, — с усмешкой сказал я. — А вот показать тебе что бывает, когда идиоты вроде тебя выпускают на волю стихию пострашнее демонов — толпу людей, очень даже могу. Мы с императором хотели все решить мирно, путем политических интриг. Но вы же решили сыграть по-крупному. Вот и принимай свой выигрыш — толпу людей, которые ничего не знают о чести, правилах политической борьбы, но очень хорошо умеют мстить за погибших друзей.
Я повернулся и вышел из Сената, закрыв за собой изрешеченную осколками и пулями дверь. Пройдя по площади, я зачем-то повернулся и увидел, что над зданием уже развеваются новые флаги. Красное полотнище отрядов профсоюзов, полковые знамена горцев и Райхенского гарнизона, мое собственное знамя и стяг Императорской гвардии. Но выше всех, на краю уцелевшей части купола полоскался на ветру в лучах восходящего солнце флаг Райхенской империи.
Всего за сутки с лишним боев в Райхене погибло шесть с половиной тысяч человек. Более пятнадцати тысяч было ранено, из них чуть меньше трех тысяч стали инвалидами. Больше число убитых объяснялось крайним ожесточением людей и морозом на улице. Многие раненные просто замерзли ночью, прежде чем им успели оказать помощь.
Расследование мятежа шло две недели. Каждый взятый в плен мятежник предстал перед судом. Но вскоре Аврелий помиловал всех рядовых революционеров, заявив что, только отказавшись от мести, можно остановить цепь насилия. Этот указ сразу сравнили с знаменитым указом императора Антония «О прекращении кровопролития», остановившим гражданскую войну.
Аврелий конфисковал все имущество практически всех лидеров Сената, Ассамблеи и Союза промышленников. Немалая часть этих денег ушла на компенсации пострадавшим. За счет казны было восстановлено все поврежденное жилье. Были выплачены разовые компенсации всем пострадавшим в битве, назначены выплаты семьям погибших и инвалидам. Без деления на наших и не наших. Семьи погибших защитников Сената получили столько же сколько и семьи солдат погибших во время его штурма.
Эти решения Аврелия критиковали все, но он был непреклонен. Присвоив себе практически диктаторские полномочия, император не стал железной рукой наводить порядок. Он просто навел порядок.
Сенат, Ассамблея дворян и Союзы промышленников были распущены. Их полномочия серьезно пересмотрены. Политическая система страны едва не рухнула, и теперь ей требовался капитальный ремонт.
Страна дошла до точки, за которой уже ничего не было. Только кровавый Хаос полномасштабной гражданской войны. Аврелий до последнего хотел избежать кровопролития, но в решающий момент не дрогнул.
В стране после этого все успокоилось. Не успевшие к сражению сторонники Сената, Ассамблеи дворян и Союза промышленников вынуждены были сдаться. Многие из них ушли в подполье, но ненадолго. Гуманность Аврелия и его же сила многих отрезвила.
Империя была спасена высокой ценой. А меня ждала другая битва…
Интерлюдия. Две правды
В маленькой камере холодно и сыро. Каменные стены вытягивают тепло, на кладке оседают капельки влаги, а вентиляция на такой глубине слабая.
В камере было двое. Худоватый маг, с холодным цепким взглядом сидел за простым деревянным столом. Перед ним на деревянной чурке сидела девушка, её руки были вывернуты назад и прикованы к стене.
Несмотря на разбитые губы, синяк под глазом и разорванную одежду девушка выглядела привлекательно. Черный балахон с неё давно сорвали, и она осталась только в короткой рубашке и штанах из неокрашенного льна.
Маг смотрел на молодую пленницу с невольным сочувствием. Девушка его ненавидела и не пыталась скрыть свою ненависть.
— Ты ведь ровесница моей дочери…
— Ты про отродье демонов? — попыталась усмехнуться она, но скривилась от боли.
— Да. Извини, но с этим ничего поделать нельзя. Мне самому больно находиться в этой камере, — честно сказал маг, имея ввиду мощные амулеты, вытягивающие магию, замурованные в стенах.
— Зачем ты пришел… я уже все рассказала…
— Нет не все. Палачи Совета магов не знали, какие тебе нужно было задавать вопросы, — маг немного помедлил и спросил. — Зачем это все?
— Что?
— Зачем вы так упорно хотели разрушить Райхенскую империю? Вы заигрывали с полукровками и едва не погубили весь мир. Помогали Кунакскому патриархату. Создали в Райхене три культа, один за другим. Спровоцировали революцию. Пытались убить императора. Зачем все это? Ради чего?
— А ты… — пленница сплюнула кровь, — не понимаешь, тварь? Вы уничтожили нас, опозорили и стерли память о нашем клане, написав ложь! Вы гнусные убийцы, напали на нас посреди ночи, а потом написали слезливую сказку о великой и благородной битве с тьмой!! А сами-то вы кто?! Светлые маги?! Лицемерные лжецы, вы ничем не лучше нас!!
— Этому тебя научили? — грустно вздохнул маг. — А как насчет другой истории? Истории по одну семью магов, жившую в красивом и тихом месте. Эта семья не была сильной или могучей. Её члены не претендовали на звание Великих магов. Они не вмешивались в войны, а только лишь оберегали свою землю и свой народ. А потом пришел другой клан. Сильный, опасный и жестокий. Его маги не церемонясь, брали то, что хотели. А захотели они землю этой семьи. Они пришли её и взяли, убив всех магов.
— Нет не всех!! Не всех вас тварей удалось убить!!!
— Верно, не всех, — в глазах и голосе мага появилась сдерживаемая доселе ярость. — Вы выжгли поля и сожгли дома. Вы убивали наших женщин и детей, решив, что вправе это сделать! Остатки моей семьи бежали в пустыню и там были обречены на смерть!
— Это была честная битва! Никто не виноват, что вы оказались слабее! Только вы сами! А потом вы вырезали всех, подло и… позорно напав, когда мы этого не ожидали!
— А как вы хотели?! Это Лебовские, Исмары, Лавантейны, Майлы и Гартхальды верили в благородство и честь. Они были Светлыми магами и верили в законы Правды. А потом пришли Даркхолы, научили нас закону Силы и сделали нас Ларанами. На вашу беду мы оказались хорошими учениками.