Тряхнув головой, гоню мысли в сторону. Не стоит слишком зацикливаться на одной проблеме, когда под носом десятки других. Раз пока над материком не вспухают ядерные взрывы, значит всё в порядке. Наверное.
Переключаюсь на канал блогера, который выкладывает видео. Долистываю до момента, когда воронки стали появляться в городах, не являющихся столицами. После этого на канале выложены всего три записи. Запускаю первую и вижу молодого парня в спортивной куртке, стоящего на дороге. Глядя в камеру, тот начинает рассказывать.
“Двадцать минут назад Тюмень полностью захлестнула чёрная воронка. Точно такая же, как в Москве, Риме или Праге. А только что мимо меня прошла целая колонна армейской техники. Не знаю, какой у них приказ и что они собираются делать, но там было полсотни грузовиков, бронетранспортёры и танки. Серьёзная сила.”
Оглянувшись назад, вырубает камеру. Пока не слишком интересно. Пусть в районе Тюмени и осталось какое-то организованное соединение, скорее всего оно перестанет быть таковым в самое ближайшее время. Прокрутив ниже, запускаю следующее видео.
“Аргентинское агентство по чрезвычайным ситуациям только что сообщило об атаках на самолёты. Удары наносятся выборочно и на разной высоте, но охватывают громадные объёмы пространства. По приблизительным оценкам, уже потеряно больше половины сил ВВС, что держались в воздухе. Некоторые пилоты идут на посадку, не дожидаясь приказов командования. И я их понимаю - никому не хочется загнуться в одиночестве, на высоте в десяток километров. Или рухнуть вниз в куске металла, где не работает даже катапульта.”
Это объясняет падение самолёта, которое мы видели. Значит, удар всё-таки не был локальным. Почему-то я уверен, что ублюдки с орбиты прошлись практически по всей атмосфере, уничтожая авиационную технику.
Вот и последнее видео. Запустив его, вслушиваюсь в слова парня.
“Не уверен, что я буду оставаться на связи. Сеть сильно барахлит, так что возможно вы не увидите даже это видео. Но если что, будьте в курсе - та хреновина всё ещё висит на орбите. Без понятия, какая у этих уродов была цель, но грёбанный кусок металла пока даже не думает приземляться.”
Интересно, что этот текст он наговаривает уже на фоне деревьев. И выглядит так, как будто совсем недавно ему пришлось бежать. Упёртый малый. На дворе разгул кровавого безумия, а он снимает видео. Впрочем, за это ему можно только сказать спасибо. Дополнительная информация не помешает.
Сбоку тяжело вздыхает Слава.
- ВВС значит тоже всё. Я было понадеялся, что до самолётов они не доберутся.
Судя по тону, военный и правда разочарован. Хотя, сам я не не совсем понимаю, какой может быть толк от истребителей в данной ситуации. Особенно, если вспомнить про те самые аномалии, появление которых мы наблюдали собственными глазами. Толку от военных самолётов, если их некому обслуживать, а аэродромы остаются без защиты? Сами пилоты может и останутся в строю, но технический персонал и охрана, однозначно разбегутся.
Так. Я снова ухожу в дебри размышлений. Заблокировав телефон, убираю его в карман. Прохожусь взглядом по лицам членов команды.
- До вечера дежурим по очереди. Каждый отстаивает по два часа, потом меняемся. В ночь три смены, по три часа каждая. Заступаем с момента наступления темноты. К рассвету все уже должны быть на ногах.
Чуть помедлив, добавляю.
- Первым дежуря я сам, потом Аня. Третий Слава.
Девушка представляет наименьшую ценность в качестве боевой единицы, так что ей выпадает самая неудобная смена. Впрочем, до темноты ещё далеко, так что успеет отдохнуть.
Пока же Слава заступает на часы, а мы вместе с ней обшариваем дом, собирая всё ценное, что может пригодиться. Результатов поисков, помимо консервов, галет и питьевой воды, становится запасная одежда с бельём и сразу четыре рюкзака. Плюс, несколько упаковок сухого спирта, который скорее всего использовался владельцем для розжига костров - перед домом есть оборудованная площадка для шашлыка.
Закончив, понимаю, что ещё немного и желудок начнёт переваривать сам себя. Так что вскрываем по банке консервов, быстро поглощая их содержимое вместе с хлебом - галеты и сухари могут храниться ещё долго, а вот упаковка, которую я прихватил из дома, уже скоро испортится.