Видя, что она ушла в раздумья, я приложил палец к губам, обращаясь к Милании. Затем тихо вышел из гостиной и широким шагом направился на улицу к конюшне. Пугало меня не само золото, а его способность превращаться в богатство, которое невозможно потратить. И причину этого страха я понять не мог. В голову приходили глупые доводы, что другие могут на него позариться, попытаются отнять и убить. Тот же Лоури, которого растерзали собственные родственники. Янда, загнавший себя в угол ради преумножения богатства и власти. Может быть, я просто не хотел быть похожим на них и боялся закончить так же?
Пока готовили повозку, я прогулялся по двору, посидел под навесом рядом с Аш. Она сказала, что как только похолодает и выпадет первый снег, отправится в гости к малышам. А потом вернётся и будет спать до самой весны. Ворчала, что город ей не нравится, вокруг много людей, воды и холодно. В её образах мелькали картинки охоты, когда стая малышей под присмотром старшего загоняли крупного быка. Солнце, жёлтая равнина с редкими вкраплениями зелёной травы, огромный дикий бык, убегающий от стаи собак. Этим она хотела сказать, что учится чему-то. Но меня больше заинтересовали сами образы. Я видел лишь то, что мог себе представить. Даже дикий бык в моём воображении больше походил на обычного вола, разве что с чуть большими рогами. Но если долго всматриваться, яркий свет дня тускнел, голубое небо приобретало багровый оттенок. Жёлтая равнина становилась серой, покрытой крупными трещинами. И вот стая огненных псов мчится по ней, перепрыгивая провалы в земле и разломы, пытаясь догнать огромного быка, шкура которого больше напоминала расплавленный металл. Он опасно наклонял голову, выставляя толстенные рога, сотканные из пламени. Таким же огнём горели его глаза.
— Живой! — знакомый голос вырвал меня из созерцания явно демонического мира или фантазии порождённой больным и воспалённым разумом. Я только успел поднять голову, когда ладони Рикарды накрыли мои щёки. Она подняла меня, едва не оторвав голову, осмотрела придирчиво и обняла.
— Живой, — отозвался я. — Что со мной станется? Тем более в моём доме.
Я заметил, что во дворе, помимо Рикарды находилось шесть пар опытных воинов.
— Сбежали, — сказала она. — Из подвала…
— Боль и Страх? — уточнил я. — Ушли минут пятнадцать назад. Разорили кухню и сбежали от гнева Сесилии.
— Ты с ними говорил? — немного удивилась она. В её голосе слышалось недоверие.
— Говорил. Вполне адекватные женщины. Вы что, обратно в подвал хотите их упрятать?
— Нет, — сказала она так, что я сразу понял — врёт. — Ушли, говоришь? Куда?
— Понятия не имею.
Рикарда поморщилась, подала знак отряду. Всё дружно вернулись к лошадям и через минуту умчались со двора.
— И что это было? — спросил я, повернулся к Аш. Она выдохнула облачко серого дыма из ноздрей. — Ни здравствуй, ни до свидания. Тоже не понимаешь?
— Можно ехать, — к нам подошла Ивейн.
— Ты не знаешь, почему они так боятся эту пару тас’хи? Которая приходила утром, — пояснил я.
— Я не видела, — она посмотрела на меня, немного приподняв брови. — Давно?
— Да только что. Ладно, забудь. Поехали в центр, к храмовому кварталу. Надо разобраться кое с кем.
Том 5. Нарушая клятвы 2
Глава 1
Забытый лес, деревня изгоев
С появлением Васко общая комната в доме изменилась. Кровать передвинули к окну, чтобы поместилась ещё одна, и осталось место для колыбели. Илина остановилась, бросила в ту сторону взгляд. Близнецы не спали. Девочка тянула ручки вверх, словно искала опору, за которую можно ухватиться и сесть. Мальчик же дёрнул ножкой, сбрасывая лёгкое покрывало. Хорошо, что дети не могли чувствовать давление со стороны улицы. Пара неизвестно откуда явившихся тас’хи распространяла вокруг такую жажду убийства, что любой асвер со слабой волей застынет на месте. Конкретно этих двух Илина не знала и никогда раньше не видела. Опомнившись, она поспешила к небольшому деревянному коробу, где хранила подготовленные травы и коренья. Жители лесной деревни жаловались чаще всего на несварение желудка, лихорадку и различные раны. Кого-то загнанный кабан ударит клыком в ногу, кто-то умудрится напороться на собственное копьё или неудачно упадёт с дерева. Когда наступает зима, к этим проблемам прибавляются обморожения.
Сноровисто и без лишней суеты Илина выложила из короба серебряную шкатулку с особыми иглами и нитками. Следом появилась небольшая бутылка из тёмного стекла с крепкой и невероятно горькой настойкой. Найдя нужные конвертики из бумаги, она открыла один, кивнула. На обратном пути к двери поставила большой медный чайник на плиту, чтобы вода в нём ещё раз закипела. Жаль, из-за тас’хи она не могла докричаться до старой Али́ки, чтобы та помогла и вскипятила больше воды.