Парочка тас’хи сидела на крылечке дома с невинным видом, глядя на суету вокруг. От них больше не исходила угроза, даже наоборот, они казались слишком спокойными. И похоже, что третьей в их компании никогда не было.
Раненную в спину охотницу отнесли в дом и на то, чтобы обработать и наложить швы на глубокую рану, потребовался почти час. Копьё сломало ребро женщине, и следующий месяц она вряд ли сможет заниматься даже домашними делами, не говоря уже о том, чтобы пойти на охоту или натянуть лук. Что касается смерти, которую Илина почувствовала на дороге, то она настигла молодого мужчину, охранявшего тропинку у старого дуба. Его родители, вместе с парой, сейчас были на охоте и должны вернуться только к полудню завтрашнего дня.
— Тяжёлая утрата, — сказала Илина, глядя, как тело везут на тележке к дому его родителей. Перевела взгляд на тас’хи. — Ну а вы что сидите? Зачем в эти леса пришли?
— Письма привезли, — сказала Фир, чьё имя звучало как «Боль». Голос у неё был добрым, что немного сбивало с мысли. — Берси беспокоился за Маленькую и детей. Попросил нас доставить письма. Сказал, это поможет развеяться после подвала. А ты говорила, что зря мы его оставили, — она посмотрела на подругу. — Великая мать предвидела беду и говорила его устами.
— Была не права, — согласилась Пин, чьё имя звучало как «Страх». Не хватало одной буквы, чтобы страх окружающих превратился в её личный.
— Вы шли следом за отрядом васко?
— Степные охотники, — язвительно произнесла Пин, — не видят ничего дальше собственного носа. Мы могли стащить с их плеч сумки, и они бы этого не заметили. Мы не видели, как погиб мужчина. Вышли на дорогу из-за большого озера.
— Там ещё осталась старая дорога? — удивилась Илина.
— Лошадей пришлось отпустить, — в голосе Фир послышалась печаль.
— И что вы планируете делать через пять дней, когда сюда придут старейшины?
— Надо возвращаться, пока погода позволяет, — ответила она, вынимая из походной сумки несколько связанных вместе писем. — Рядом с Берси одни девчонки. Только на Диану можно положиться.
— Не думали остаться в одном из поселений у Холодного мыса?
Женщины переглянулись.
— Нет, — почти синхронно ответили они.
— Что ж, — Илина посмотрела на серое небо. Дождь, которого ждали с самого утра, начал моросить. — Можете остановиться в доме Кимир — это её ранили в спину. Как раз поможете по хозяйству её дочери Кими. Мечи можете пока оставить, но не забудьте вернуть, когда решите уйти.
— А можем мы, — очень тихо, словно боясь, начала Фир, — посмотреть… даже издалека…
Пин согласно закивала, закусив губу. На Илине скрестились два жалобных взгляда. Они даже кулачки сжали, поднимая их к подбородку, как это делали дети.
— Спрошу у Васко, — строго сказала Илина. — И не важно, разрешит она или нет, вы поможете Кими собрать шерсть с улицы. Нельзя, чтобы она промокла.
Женщины закивали, поднялись. Илина вошла в дом, прошла к кровати.
— Ты их знаешь? — спросила она у Васко.
— Мы жили вместе, в подвале. Они были злые, задирали новеньких и часто дрались. А потом появилась Диана и побила их. Потом ещё несколько раз, — Васко улыбнулась. — Мы тренировались вместе. Они много рассказывали, как надо убивать магов и как жить в городе. Пина терпеть не может Маризу, говорит, что она строит из себя слишком сильную, хотя глупая деревенщина. Хорошо, что они вышли оттуда…
— Они хотят посмотреть на твоих деток. Позволишь?
Васко кивнула. Илина вернулась к двери, открыла. Тас’хи так и стояли на пороге, даже не шелохнувшись за это время.
— Входите, только не шумите.
Женщины осторожно вошли, глядя на колыбель. Но пройти смогли только половину пути, нерешительно остановившись. С этой точки было хорошо видно малышей. Мальчика, болтавшего ножкой в воздухе, и девочку, которая рассмеялась, потянув ручки вверх. По щекам женщин побежали слёзы, они отступили на шаг и поспешили выйти. Илина подождала немного, думая, как бы они не побежали к вырубке, чтобы разобраться с роднёй Васко. Выглянув на улицу, заметила, как тас’хи собирают разложенную на лужайке шерсть, о чём-то разговаривая. Одна из деревенских, хотела им помочь, но на неё посмотрели так, что та благоразумно решила заняться чем-нибудь другим.
Витория, поместье семьи Хаук, утро