— Тесно здесь для троих, — сказал я, беря за руку Бальсу, сидевшую ближе всех к выходу. — Может, лучше было в палатке остаться?
— Здесь не тесно, — она покачала головой.
Больные переоделись в тёплые шерстяные платья и выглядели совсем не воинственно.
— Магия говорит, что яда нет, — выдал я заключение. — Но общее состояние мне не нравится. Придётся вам сегодня пить румяный корень и отдыхать. Хорошо, что я его много с собой взял. Уни!
Сдвинув полог, в фургон заглянула любопытная девушка.
— Я не подслушивала, — сразу сказала она, поймав на себе подозрительные взгляды.
— Приготовь всё для очищающего отвара. Рецепт знаешь?
— Со горчанкой? Знаю. Три порции?
— Давай четыре, если будешь вместе с ними пить.
— Так бы и сказал, что сразу ругаться?.. — проворчала она и пошла к повозке, чтобы порыться в моих запасах трав.
— Пока отдыхайте, я к вам ещё загляну. Просто у нас тут война большая намечается, — я рассмеялся. — Подумал плюнуть на неё, сказать, что мне некогда.
Выбравшись наружу, отправился в гости к Аш. В лагере людей шло оживление, и скоро легион начнёт занимать позиции для атаки. Нужно было успеть решить важные дела до того, как меня позовёт Бруну. В просторной палатке я ожидаемо нашёл Рикарду. Аш лежала головой к выходу, слушая её, глядя снизу вверх.
— Им немного лучше, но быстро вряд ли поправятся, — ответил я на вопросительный взгляд Рикарды. — Дам им отвар из румяного корня с горчанкой, по идее он должен очистить тело от любой дряни. Следов яда не нашёл. Скорее всего, они просто надышались смрадом.
— Сколько живу, единственные твари, которые мне попадались — это тёмные маги. А вокруг тебя то вампиры, то раваны с огненными псами. А теперь ядовитые черви, размером с дом. Он точно уполз на юг?
— Скорее всего. Не знаю, как он умудрился распознать во мне кровь Раваны, но хорошо, что древних боится. Аш, а ты что притихла? Зачем вчера побежала одна? Почему со мной не поговорила?
Она шумно набрала воздух в лёгкие, затем выдохнула горячий воздух с горьким привкусом. Рикарда протянула руку, положив ладонь на макушку Аш. Прислушалась. Мне же, чтобы понять простые образы, этого не требовалось. Прямой контакт был вовсе не обязателен, просто помогал сосредоточиться. И сейчас Аш жаловалась на Рикарду. Не привыкла, чтобы её отчитывали. У них воспитание происходило через личный пример и авторитет вожака. Лучший охотник в группе мог учить этому молодёжь, и его слушали, за ним повторяли. Но вот учиться превращаться в пламя молодые щенки пойдут вовсе не к нему, а к тому, у кого это получается лучше. Единственным непререкаемым авторитетом была старшая самка, потому что она всё умела делать лучше других.
— Чем она недовольна? — спросила Рикарда.
— Надо было ей сказать, что Вы воспитываете и учите молодёжь асверов, — сказал я. — Делаете их умнее и сообразительней. Аш, это такая способность справляться с поставленной задачей, не полагаясь только на силу и удачу.
— А что значит одиноко стоящий камень посреди равнины? — спросила Рикарда.
— О, Вы видите этот образ? — удивился я.
— Не совсем вижу, скорее, она хочет показать камень, который находится далеко, где-то посреди пустой равнины… Сложно описать это словами.
— Это она так выражает недоумение. Когда что-то не понимает и просит объяснить. Азм, кстати, тоже камень представляет. Кто бы мне объяснил, почему камни у них означают вопросы. У меня есть догадка по этому поводу. Думаю, что огненные псы довольно любопытны и не понимают, откуда мог взяться булыжник посреди ничего. А сомнение у них выражается в виде дороги, которая внезапно расходится на две, чтобы через десяток метров снова сойтись в одну. Тоже странный образ, на мой взгляд.
— Нужно сильно сосредотачиваться, чтобы уловить хоть что-то, — покачала головой Рикарда. — Хорошо бы они просто умели говорить. Кстати, насчёт переговоров, ты уже видел?
— Что именно?
— Рано утром мятежники начали устанавливать белый шатёр в центре равнины. Пойдёшь?
— Пойду, — вздохнул я. — В любом случае придётся принимать эти решения.