За гостиной тянулся длинный коридор, упирающийся в винтовую лестницу. На весь проход всего одна дверь, слегка приоткрытая. На двери бронзовая изогнутая ручка, отполированная и блестящая от многих прикосновений. Увидев в просвете что-то интересное, я толкнул её. Библиотека. Комната просторная, разделённая на две части. Небольшое пространство у входа застелено старым ковром, на котором лежало несколько потрёпанных подушек, покрытых заплатками с аккуратными швами. На одной подушке лежит книга, на вид — очень старая, возьми в руки, и она начнёт рассыпаться. Рядом полупустой книжный шкаф. На средней полке всего семь книг, таких же старых, в потрескавшихся переплётах. Дальше ещё интересней, так как вторая часть комнаты была укрыта толстым слоем пыли. Там тоже были ковры и подушки, выглядевшие совсем не тронутыми временем. Резных стеллажей с книгами — три, один из которых заполнен свитками. Под пылью плохо видно, но думаю, что бумага всё ещё белая, а чернила — яркие и насыщенные.
Демон жадности снова зашевелился, так как книги манили знаниями, историями и тайнами. Несколько минут я смотрел на них, постоянно возвращаясь взглядом к свиткам. В них точно было что-то особое, очень важное и нужное. Я едва не поддался любопытству, но внезапно мне привиделась статная женщина в просторной светлой одежде, очень напоминающей мантию. Настоящая жительница пустыни: смуглая кожа, тёмные волосы и глаза, слегка выдающиеся скулы. Она что-то строго говорила маленькой девочке, показывая на книги и свитки, затем улыбнулась и сделала приглашающий жест к книжному шкафу, что стоял у входа. Надо было видеть, как засверкали от радости глазки у девочки. Мне показалось, что она и читать не умеет, но этот жест значил для неё очень много. Пусть её не допустили до знаний, а выделили маленький уголок со сказками, в этот момент она была счастлива, как никогда прежде.
— Соблазн, однако, — протянул я, делая шаг назад и закрывая дверь, возвращая её в то положение, что было до моего прихода.
Коридор, лестница, затем ещё проход. Приоткрытые двери в спальни, лёгкий запах пряности и прохлады. Странный всё-таки это был дом. Возле одной из комнат я остановился, заглянул внутрь. Мне показалось там что-то мелькнуло. Ещё один старый ковёр, пара сундуков в дальнем углу и больше ничего. Сложно сказать, что это за комната была раньше. И снова привиделось, как возле большого зеркала, парящего в воздухе, стоит та же женщина. Она помогает маленькой девочке надеть простое, но аккуратное платье. Что-то похожее носили жительницы пустыни. Туника с пышными рукавами из лёгкого, почти невесомого шёлка, расшитый разноцветными нитями пояс. Снова радость и смущение на лице девочки. Картина в воображении сменилась. Теперь я видел стройную девушку, стоявшую спиной к двери. Она держала в руках старую светлую ткань, расшитую золотом. Ткань буквально расползалась в её руках от простого прикосновения. Лишь золотые нити неровной паутиной остались в ладонях. Это было очень грустное воспоминание, настолько, что у меня сердце на секунду сжалось.
Уга немного заволновалась, как бы говоря, чтобы я поубавил любопытство, иначе до добра это не доведёт. Нужно было торопиться, пока наваждения меня окончательно не затянули. Действительно, если сосредоточиться, то я уже мог услышать голоса и даже смех. Какие-то рваные воспоминания и эмоции.
Мимо спален я прошёл, решительно не заглядывая внутрь. Меня заинтересовала неприметная дверь за лестницей в другом крыле дома. От неё едва заметно тянуло силой. Пришлось приложить усилия, чтобы открыть её. Внутри царил полумрак, так как не было окон, и, если присмотреться, то в центре можно увидеть каменный постамент. Он не походил на тот, что стоял у нас в доме, но это действительно была комната хранителя. А попал я внутрь так легко, потому что символы на стенах давно стёрлись. Даже следов не осталось. Я запалил белый огонёк на ладони, шагнул внутрь и провалился на полступени. Под ногой что-то хрустнуло, рассыпаясь в труху. Наклонившись, я понял, что это паркет истлел за столько лет. Странно, ведь в доме было много дерева, те же перила на лестнице, но они пострадали совсем немного.
Я нерешительно стоял в дверях пару минут, привыкая к темноте. Даже огонёк немного притушил, так как он начал резать глаза. Теперь я мог видеть, что паркет в комнате высох не полностью. Рядом с постаментом осталось примерно полметра ещё крепких досок. Они имели насыщенный тёмно-красный цвет с чёрными прожилками. Обработаны грубо и лаком не покрыты, но именно так Тали описывала кровавое дерево. Я одновременно и удивился, и обрадовался такой неожиданно приятной находке. А ещё на постаменте стоял серебряный ларец. В комнате хранителя мог находиться только тот самый контур, про который мне Тали все уши прожужжала. Серебро и золото, не тронутое временем, покрытое вязью древних рун. Именно ларец источал силу, наполняющую весь дом. И это был просто дар судьбы, свалившийся мне в руки. Просто бери и беги домой.