— Руны исчезли, и ты брал силу из кровавого дерева, да? — тихо спросил я, имея в виду хранителя.
Я осторожно прошёл к ларцу. Высохшее дерево под ногами с тихим хрустом рассыпалось, в воздухе ощутимо запахло горькой пылью. Внутренний голос подсказывал, что надо забрать отсюда оставшееся дерево и контур, чтобы быстрее доставить его к Тали. Азму сейчас тяжело следить за таким большим домом, но с этой штукой он сможет не только охранять нас, но и спокойно поддерживать огонь во всех очагах на кухне и под огромным чаном, греющим воду для ванной комнаты.
Осторожно коснувшись пальцем ларца, я сразу же отдёрнул руку, но ничего не произошло. Прислушавшись к ощущениям и не заметив ничего странного, вновь потянулся к нему и откинул крышку, заглядывая внутрь. На мягкой выделанной коже лежал серебряный браслет, изображавший змею. Маленькая голова с парой красных камней в глазницах, острые иголки зубов и длинное тело. Я насчитал семь колец. Стоило протянуть к ней руку, как змея ожила, повернувшись ко мне, и метнулась вверх, впиваясь в палец.
— Ах, ты ж!.. — прошипел я от резкой боли, так как змея умудрилась вырвать небольшой кусочек плоти из пальца. Затем она нырнула обратно, юркнув под подушечку из кожи. — Маленькая… гадина! Червяк переросток!
Хотел было сказать что-нибудь более неприятное, но сдержался. Рассыпая красный песок из раны, использовал исцеление, чтобы снять боль.
— Успокойся, ничего я тебе не сделаю, — произнёс я, догадавшись, что это и есть хранитель дома. Я быстро убрал подушечку, глядя на свернувшуюся кольцами змею. Сделано очень искусно, видно каждую чешуйку. — Немудрено за столько лет одичать…
Мы смотрели друг на друга пару минут. Я снова потянул к ней руку, и она прыгнула, взвиваясь вверх. Вонзила клыки между большим и указательным пальцами. Вот теперь я ругался как портовый грузчик, взмахнув рукой. Змею подбросило, и она рухнула где-то в центре комнаты, с хрустом пробив рассыпавшиеся в труху доски. Со злости я прыгнул следом и, что удивительно, запустив наугад руку, схватил змею прямо поперёк тела. Она извернулась и прокусила мне ребро ладони, отчего резкая боль отдала аж в локоть. Наверняка кость острыми зубами пробила.
— А ну, прекрати истерику! — заорал я и зашипел от боли. Потряс ладонью. Змея вцепилась в ладонь как бульдог стражи в несчастного карманника. — Не грабитель я! Видит Великая мать, ни одной вещи не возьму, пусть сгниёт всё!
Змейка сверкнула красными глазками, смотрела на меня секунд десять, затем разжала челюсти. Я сложил ладони, где она свернулась клубочком.
— Успокоилась? Уф… Прости, что напугал. Давно этот дом без хозяев стоит? Сто лет, пятьсот, больше? И сколько он ещё так простоит, прежде чем превратится в руины?
Змейка наклонила голову, мелькнул крохотный серебряный раздвоенный язык. Я пару минут ждал, но ответа на вопросы так и не получил. Не чувствовал я в ней намерений, не видел картин в воображении. Впервые почувствовал себя сумасшедшим, разговаривающим с драгоценным украшением. Но она меня понимала, в этом я был уверен. Так мы и смотрели друг на друга. Холодный металл постепенно начал впитывать тепло моих ладоней.
— Рикарда была права, надо было зажарить этого червя до хрустящей корочки, — вздохнул я. — Чтобы яснее выражался, когда говорил, что от этого зависит жизнь. Видишь, кто-то в этой бескрайней пустыне за тебя переживает, что даже меня сюда притащил. Но, к сожалению, я не умею и не знаю, как восстановить руны в этой комнате. Могу спросить у Тали, но это займёт уйму времени. Если вернусь, то только к лету.
Если бы змейка умела выражать эмоции, её взгляд был бы подозрительным. Из всего сказанного мной она поняла только про руны в комнате. Смерив меня этим самым взглядом, она посмотрела на ларец, а ладоням стало немного щекотно, так как её тело начало неспешно двигаться, ещё больше сворачиваясь в кольца. Наверняка подумала вернуться на подушечку и закрыть крышку ларца, тем самым отгородившись от незваного и наглого гостя в моём лице.